Эффект бумеранга - Александр Звягинцев

Али-хан с удовольствием подставлял свое волосатое тело струям душа. Неожиданная смерть Юсуфа не выбила его из колеи. Вдруг он услышал скрип открывшейся двери. Он потянулся к лежащему у зеркала пистолету, но Генри, не дав ему повернуться, умело защелкнул на его руках наручники.

– Финита ля комедия, – раздался за его спиной голос, который Али-хан сразу узнал бы из тысячи других. – За твои дела, Каракурт, я обещал утопить тебя в дерьме. За неимением оного придется воспользоваться этой ванной.

– П-полковник М-метлоу, в-вы ш-шутите? – пролепетал Али-хан, не замечая льющейся по его волосатым ногам струи мочи.

– Какие уж тут шутки, – с трудом сдерживая отвращение, ответил Метлоу.

– Помогите! – рванулся и еле слышно просипел Али-хан, но в ответ толстяк бесцеремонно заклеил его рот пластырем и выдернул из ванны.

– Накинь халат на эту волосатую обезьяну, – попросил его Метлоу. – Слишком омерзительное зрелище.

Надев перчатки, они перерыли все вещи в номере, пока Генри не догадался осмотреть обувь Али-хана. Под стелькой он обнаружил тайник с листком бумаги.

– Не это ли? – осведомился Генри у Метлоу, бросив взгляд на позеленевшего Али-хана.

– Он самый, – пробежав листок глазами, кивнул тот. – Пароли, адреса и место передачи «Изделия Икс Пи».

– А с ним что? – кивнул Генри на потерявшего сознание пленника.

– Дело надо доводить до конца. Если эту тварь сейчас не кончить, он опять выкрутится.

Метлоу взял пистолет и профессионально вложил в руку сидящего в кресле Али-хана. Глухо прозвучал выстрел. Кровь закапала на роскошный текинский ковер. Сорвав с губ Али-хана скотч и протерев ручки дверей, они незамеченными покинули номер.

* * *

Над марсельским портом плыла полная луна. В ее зеленом призрачном свете к яхте по пирсу подкатили несколько полицейских автомобилей. Полицейские без лишних разговоров разоружили двух охранников, стоящих у трапа, и ворвались на палубу яхты.

Сарматов проснулся от грохота их ботинок. Дверь в его каюту распахнулась, и какой-то толстяк – это был Генри – спросил его вполголоса:

– Сармат ты?

– А ты кто?

– Я друг Джорджа Метлоу. Имя не обязательно. Слушай меня. Юсуф уже на том свете. Его зарезал Музафар. Знаешь такого?

– Знаю.

– Али-хан отправился в преисподнюю вслед за Юсуфом.

– Свечку по ним ставить не буду…

– Надо уходить. Пока будет готова твоя ксива, поживешь с Джорджем в одном уютном особнячке.

– Прихватить бы еще одного паренька.

– Я в курсе – стюарда?

Покидая опостылевшую яхту, Сарматов увидел, как полицейские выносят из трюмов на палубу оружие и какие-то мешки.

– Богатый улов, – шепнул ему Генри. – ПЗРК, наркота и еще какая-то дрянь с Востока.

– Должна еще быть вакцина из стволовых клеток, – сообщил ему Сарматов.

– Учтем, – спокойно ответил тот.

Вскоре машина Генри подъехала к проходной порта, и охранник, щелкнув каблуками, молча открыл перед ней металлические створки ворот.

Покружив около часа по городу и не обнаружив за собой слежки, Генри подъехал к аккуратному особнячку на окраине города. У ворот их ждал Метлоу. У Сарматова сразу отлегло от души.

На следующий день Джордж вручил ему и впавшему в эйфорию Аркаше Колышкину паспорта граждан Российской Федерации.

– Туфта, – ухмыльнулся Метлоу. – Но просечь ее сможет лишь суперпрофи, а таковых даже в КГБ меньше, чем пальцев на руках безрукого.

В тот же день Сарматов выехал в Париж.

– За парнишку не беспокойся, Сармат, – сказал ему на прощание Метлоу. – Поживет пока у меня в Альпах, а там видно будет. И не забудь: в двенадцать пополудни у входа в Лувр тебя будет ждать человек… В общем, понятно откуда… Он сам подойдет к тебе.

– Прощай, Егор, – обнял его Сарматов. – Я верю, что мы когда-нибудь погуляем с тобой по оренбургской степи.

– И по донской тоже, – отшутился Метлоу.

Город-праздник, столица мирового искусства – Париж встретил Сарматова холодным проливным дождем. Ровно в двенадцать он стоял у входа в Лувр.

– Следуйте за мной на расстоянии, – услышав за своей спиной русскую речь, вздрогнул он.

Поджарый высокий человек с непроницаемым лицом после долгой прогулки под дождем наконец привел его в небольшое кафе на Елисейских Полях.

– Что надо от нас ЦРУ? – в лоб спросил он.

– То же, что и мне, – жестяными губами ответил Сарматов и протянул поджарому конверт. – Здесь информация о готовящейся в России продаже террористам секретного «Изделия Икс Пи», с помощью которого они планируют осуществить масштабные теракты. В конверте также пароли продавцов и покупателей, место и время передачи «Изделия».

Поджарый смотрел на него недоверчиво, даже враждебно.

– Что за бред вы несете? – процедил он сквозь зубы. – ЦРУ предотвращает в Москве теракт?..

– Я тебе не ЦРУ! – катанул желваки по скулам Сарматов.

– Кто же вы тогда?..

– Я майор Игорь Алексеевич Сарматов. Командир спецгруппы КГБ «Зет», погибшей в Афганистане при выполнении задания государственной важности. Так и сообщи своему командованию. Слышишь меня, Фома Неверующий?

– Не вешай мне лапшу на уши, – побагровел поджарый. – Я еще могу отличить профессионального провокатора ЦРУ от майора несуществующего КГБ.

– Слушай, Фома, – поняв бессмысленность продолжения разговора, поднялся Сарматов. – У тебя в Москве есть семья?

– Есть…

– Если ты сейчас не поверишь мне, твоя семья и миллион других через какое-то время превратятся в дым, в пепел… Сможешь ли ты жить после такого, подумай?

– Ну ладно. Как там тебя, я сегодня же переправлю твой подарок в Москву, – уронил поджарый.

Не прощаясь, Сарматов покинул кафе. Встреча оптимизма не прибавила. Уж больно скептически и безразлично, как показалось Сарматову, воспринял информацию поджарый. Поэтому он твердо решил во что бы то ни стало в ближайшее время добраться до Москвы и лично сообщить в органы государственной безопасности о готовящейся угрозе.

Генерала Толмачева вызвали на Лубянку среди ночи.

– Послушайте, Сергей Иванович, – сунул кассету в магнитофон высокий начальник. – Эту запись нам передал небезызвестный вам майор Сарматов.

От этих слов у Толмачева резко поднялось давление, и он покраснел как рак. «Да, – подумал он, – возраст дает о себе знать». – Однако, не проронив ни слова, медленно опустился в предложенное ему кресло.