Страсть по понятиям - Владимир Колычев

— Ну-у… Да, перехватят…

— Если раньше не догонят.

— А из Кирова куда? В Москву?

— Не хотелось бы.

— Почему?

— Потому что в федеральный розыск нас объявят. Попробуй потом докажи, что ты не верблюд.

— Я не похож на верблюда.

— Да, но доказать это будет непросто… Обратно поедем. С Настей надо разобраться. Если она заявление заберет, то с нас снимут обвинение. Ведь в убийстве же мы не признавались…

— Не признавались.

— Остается только кража. Которой не было.

— Вот! И Алина скажет, что мы вместе с Настей к ней домой пошли!

Иван так обрадовался возможной встрече с Алиной, что стал разворачиваться. И мне пришлось осадить его:

— Куда? Дальше давай! Обратно на своих двоих пойдем!

Спустя время мы съехали на обочину, пропустили следующую за нами старенькую «Волгу», затем развернули машину поперек дороги. Со стороны это должно было выглядеть так — мы перегородили этой машине путь, и водителю ничего не оставалось, как взять нас с собой. На «Волге» мы и уехали в Киров. Там пусть нас теперь и разыскивают.

На самом же деле обратно мы отправились пешком. И тут же нам пришлось сойти с дороги, спрятаться в низине за обочиной, чтобы нас не заметили из проезжающей мимо машины. Никак нельзя нам сейчас светиться.

Не было с нами нашего славного кемпера. Сколько проблем решилось бы с… Это и колеса, и крыша над головой, и душ можно было бы принять, и в чистое переодеться. И от ужина бы я сейчас не отказался, а еще хорошо пивка было бы попить… Да, много мы потеряли из-за той авантюры, в которую втянула нас Настя. И не свободны мы уже, потому что нас разыскивает милиция. А если свободны, то условно. =

Машина проехала мимо, и мы снова вышли на дорогу.

— Далеко идти? — спросил Иван.

— И ты на километраж не смотрел?

— Нет.

— Плохой из тебя сыщик. Но ты уже учишься… Девять километров до Некрасова.

— Не так уж и много! — бодро отозвался Иван.

— Это если идти к любимой женщине…

— А разве Настя не любимая?

— Хочешь забрать себе? — насмешливо спросил я.

— Не! Я Алину на нее не променяю!

— А я что, меняться предлагаю?

— Э-э… Все равно бы не поменялся. Стерва она!

— А Алина?

— Ну-у… Но ее-то я люблю!

— А она?

— И она себя любит.

Я бы засмеялся, если бы это было шуткой, но Иван сказал об этом со всей своей простодушной серьезностью. Хоть стой, хоть падай.

— А тебя любит?

— Да, сказала, что любит… Я ей еще тогда понравился, ну, помнишь, нашу с ней встречу. Машина у нее сломалась…

— Мне тоже так показалось, что ты ей понравился… Значит, любовь у вас.

— Нуда, любовь! А ты что, не понял? — с глуповатой насмешкой глянул на меня Иван.

— Любовь можно показывать на людях, но проявляется она под одеялом.

— Не понял.

— Сексу вас был?

— Ну, это не обязательно…

— Что, не было?

— Было… Нет, правда было!.. Честное слово!.. Помнишь, мы в автобусе закрылись, в твоей спальне! Она сама захотела! — Иван гордо расправил плечи, выпячивая широкую грудь.

— Она захотела, а у тебя не получилось.

— Почему не получилось? Еще как получилось!..

— Может, потому нас и не захотели прощать. Тебя — Ремезов, меня-Жмыхов. Ты был с Алиной, я- с Настей… Как бы нам эта любовь боком не вышла…

— Мне все равно. Я должен отбить ее у мужа! — с гордостью за себя заявил Иван.

— Ну, все может быть.

Мне совершенно не хотелось отговаривать его от этой безумной, в общем-то, затеи. Во-первых, это бесполезно. А во-вторых, мне сейчас без его помощи не обойтись. И это хорошо, что Иван идет за мной не по принуждению.

— Она его не любит! А меня любит! — Иван запальчиво стукнул себя кулаком в грудь.

— Точно не любит?

— Она его терпит!

— Из-за денег?

— Да, из-за денег!

— И замуж она за него вышла из-за денег?

— Из-за них, проклятых!

— Сколько ей лет?

Как это ни странно, но меня давно уже перестал интересовать вопрос, кто она такая, эта Алина. Ремезов познакомился с ней где-то на курорте, она потом приехала к нему из Иркутска, поселилась в своем доме, затем он женился на ней.

Это я знал, а большего мне и не требовалось. Ведь я же не Алину искал, а Альберта…

— Я не спрашивал, а она не говорила, — пожал плечами Ваня.

— Мне кажется, она старше тебя.

Алина хоть и молодая, но уже давно не юная. Двадцать пять лет ей как минимум, а может, и больше. А Ивану этой весной исполнилось двадцать два.

— Это не имеет значения…

— Ну, не знаю, мне кажется, Зине это не понравится…

— А я ее перед фактом поставлю.

— Тебе видней… Только Зина ее капризы терпеть не будет. И тебе терпеть не стоит. Надо сразу показать, кто в доме хозяин. А она перед тобой нос задирает.

— Ну да, потому что я ее балую!

— Не надо ее баловать.

— А если мне нравится?

— Тебе нравится, что она с ногами на тебя забралась?

— Нравится, — самодовольно кивнул Иван.

— Тогда ты болван.

— Мне кажется, это не очень обидно.

— Тебе видней… А чего она такая капризная? Вроде бы из Иркутска.

— Из Иркутска? — удивился Иван.

— Ну да, Ремезов говорил, что из Иркутска.

— А мне она сказала, что из Кирова…

— Из Кирова?

— Ну, я так понял… У нас в Кирове…

— Что у нас в Кирове?

— Ну, я уже не помню. У нас в Кирове, сказала. А что сказала, не помню…

Я мог бы попросить Ивана, чтобы он освежил свою память, но в это время вдалеке показался мигающий свет. Это была милицейская машина, и мы, конечно же, залегли, чтобы не попасть в поле зрения ее экипажа.

«Десятка» с включенными мигалками остановилась возле сломанного «КамАЗа», затем продолжила путь. Брошенный нами «уазик» остался за плавным изгибом дороги, и мы не могли видеть, как погоня вышла к нему.

Чуть погодя мимо нас промчался еще один «луноход», но и этот стервятник должен был остаться без поживы.

Я стремился к тому, что погоня продолжит путь дальше, в сторону Кирова, но не исключал возможность, что преследующие нас машины повернут обратно. Поэтому боялся выходить на дорогу. А тут взгляд различил тропинку через прилегающее к дороге поле.