Золотая лихорадка - Наталья Корнилова

— Скучно? — спросил он.

Вопрос был поставлен ребром и требовал от Воронова немедленного ответа. Ответ было несложно угадать:

— Скучно.

— Есть одно дело, — хитро сказал Алик. — В общем, я машину купил.

Опасно скользкое пиво, явно недавно извлеченное из холодильника и в связи с этим запотевшее от холода, выпрыгнуло из руки Сережи и ткнулось донышком в асфальт. Посыпался вялый стеклянный звон, и во все стороны прыгнули пенные струйки. Из палисадника за спиной Воронова шепеляво посетовали на неаккуратность обращения с ценной стеклянной тарой, но Сергей не слышал этого. Он уставился на Мышкина, широко раскрыв светло-серые, с желтинкой у самых зрачков, глаза и проговорил:

— Ты? Машину? Купил?

Воронову было от чего удивляться. С момента демобилизации из армии в марте этого года прошло больше двух месяцев, а ни Сережа, ни Алик до сих пор не могли себе внятно представить, чем же, собственно, им заниматься на гражданке. Соответственно, они ничего и не делали, а их карманные расходы, уходящие преимущественно на спиртное, слагались из огарков пенсии старого дедушки Воронова да из денег, выклянченных у родителей Мышкина, людей довольно состоятельных и в последние полтора года сумевших раскрутить свой небольшой, но дававший отдачу бизнес.

Впрочем, безделья своего сына Александра, вернувшегося из армии, они не одобряли и явно не могли презентовать ему автомобиль.

Отсюда и удивление Сережи.

— Откуда бабло-то взял? — после некоторой паузы снова спросил Воронов.

Алик Мышкин не спешил отвечать. Он открыл еще одну бутылку и протянул Сереже взамен разбитой, явно наслаждаясь замешательством друга.

— Да у мужика купили. В складчину. У Катьки, девчонки моей, было триста, да я еще штуку двести добавил.

— За полторы штуки рублей? Да что же там за одр-то купили?!

— «Запор». А что? На ходу, да и ладно. А то и на дачу не на чем съездить, а родичи мне свой «Опель» гребаный ни за что не скинут, сколько бы я ни гнусил.

Сергей с живостью вскочил:

— А ну-ка пойдем посмотрим. Где он?

— А так, в гаражах. Там сейчас Катька сидит. Химичит что-то там. Автовладелица…

Огненно-желтый «запор» в самом деле был куплен Мышкиным и Катей за полторы тысячи рублей, и у счастливых автовладельцев остались деньги, чтобы благополучно обмыть покупку. За этим, разумеется, не заржавело. Сабантуй состоялся в квартире Мышкина, чьи родители уехали на дачу к друзьям. Из окна кухни открывался замечательный вид на мирно стоящего у подъезда монстра незалежного украинского автомобилестроения.

— А почему он желтый? — на исходе второго часа вечеринки и четвертого часа пополудни спросила Катя.

— То… есть? — не понял Алик Ильич. — Ну и что же — желтый?

— Просто все «запоры», которые я видела, были почему-то желтого цвета.

— А какого надо?

— Ну не знаю… придумаем.

— А давайте сделаем из него кабриолет, — предложил Сережа Воронов, задумчиво раскачиваясь на стуле и смотря через тощее плечо Мышкина. — У меня одни знакомые так сделали. Про них потом даже в газете написали.

— Чевво-о?

— Кабриолет, — повторил тот. — Возьмем и спилим верх, и получится у нас нечто вроде «Шевроле» на хохляцкий манер. А потом покрасим в ярко-красный цвет, поставим «пионеровские» колонки и поедем на дачу или турбазу.

— Ты что, серьезно? — засмеялась Катя. — Кабриолет?

— Алик, вот что… у тебя есть краска? — уточнил Воронов.

— У меня даже «болгарка» есть, чтобы, значит, этот верх спиливать. Но я не подпишусь это делать… это разве что ты сам.

— Да легко!

Дело не стали откладывать в долгий ящик. Немедленно спустились вниз и открыли находящийся здесь же, во дворе, кирпичный гараж, в котором располагался купленный совсем недавно родителями Алика «Опель». Отец Мышкина, зная о деструктивных способностях сына, строго-настрого запретил тому даже приближаться к машине ближе чем на пять метров. «Опель» трогать не стали, а просто вынесли распылитель для лакокрасочных автомобильных покрытий — так пышно поименовал его Воронов — и «болгарку». Для лиц, слабо разбирающихся в пролетарском инструментарии, — это такой инструмент с крутящимся абразивным кругом, который традиционно используют для резки изделий из металла.

— Подгони-ка сюда этот… — Сережа сделал в воздухе неопределенный, но довольно-таки пренебрежительный пасс левой рукой, а правой взял «болгарку», — ваш драндулет… «Запор», короче. Щас мы его будем расчленять.

— Только ты не очень-то, Воронов, — с некоторым беспокойством проговорил Алик Ильич, глядя на решительное лицо Сергея. — Это тебе не дрова.

— Хуже… металлолом.

— Это чем же хуже? — почти обиделась автовладелица Екатерина.

— Пилится хуже.

После этого поехали кататься. Время катилось куда более шустро, чем злополучный «запор» на колесах, предназначенный к передвижению разве что в самой заброшенной сельской местности. Сережа Воронов помнит, как они бросили «Запорожец» около какой-то стены, а потом все вместе очутились в казино. В казино? Или это сон? Сережа Воронов никогда не был в казино, скажем, в отличие от его одноклассника Жени Корнеева, работавшего в московском казино с рыцарским названием «Айвенго». Какое отношение имел доблестный вальтер-скоттовский герой к игорному бизнесу, Сережа Воронов так и не уразумел. Он помнит только огненный силуэт с мечом и щитом, стоявший перед глазами, помнит взмокшие волосы на лбу, шарик рулетки и чей-то насмешливый взгляд, неуютно упиравшийся в спину.

Сережа Воронов окончательно потерял контроль над собой примерно в двенадцать часов ночи… и обрел его от ощущения леденящего холода и крупного озноба во всем теле. Волны этого озноба перекатывались по рукам и ногам, комкая их судорогой, кромсали тело, в котором ярилась и танцевала, как дикарь на поминках своего свирепого вождя, тупая надсадная боль. Сережа поднял голову и увидел, что он лежит на бетонном полу, лицом вниз, и что у его рта собралась небольшая лужица.

При ближайшем рассмотрении оказавшаяся кровью.

Сергей с трудом приподнялся и увидел, что его новый летний пиджак превратился буквально в клочья, а у джинсов одна из штанин залита кровью, а вторая порвана.

Здорово его отделали. Где, кто? И, главное, он ничего не помнит.

Сережа Воронов негромко застонал, потому что почувствовал в голове такую боль, словно ее пронзили вязальной спицей из виска в висок, а потом с садистским наслаждением провернули, как проворачивают над костром вертел с насаженной на него дичью. В этот момент сбоку раздался какой-то неясный шум, потом сдавленное пыхтение и бормотание. Сергей посмотрел туда и увидел, что с земли поднимается Мышкин.

Этот тоже был, как говорится, в лучшем виде — грязный, окровавленный, с разорванной рубашкой. Щетина на небритых щеках (а раньше Воронов ничего такого не замечал!) была перемазана густейшей пылью.