Боец особого назначения - Максим Шахов

Империя эта включала банки, фабрики, пароходы и много чего еще. Только вот оформлено все это было на подставных лиц… Никто не знал, сколько денег у Миши Бродского, кроме него самого. Да и он навряд ли мог точно посчитать. Но что много - это точно.

Очень богат был Бродский, мог бы войти, наверное, в десятку самых богатых людей России… Но Мише это было ни к чему. Наоборот, он предпринимал все меры к тому, чтобы о размерах его богатства и влиянии знало как можно меньше людей.

Смирницкий был одним из немногих, кто об истинном могуществе Бродского знал. Он был всего лишь «высокопоставленным» чиновником, а Миша был одним из тех, кто решал, кого «ставить» и как «высоко». Хотя в последнее время, с приходом к власти нового президента и постепенной расстановкой на ключевые посты «питерских», возможности Бродского с каждым днем убывали, как шагреневая кожа.

Но даже несмотря на это, Бродский был еще очень силен.

Поэтому Андрей Петрович начал оправдываться:

– Я ничего не мог сделать, правда! Вице-премьер лично настоял на моей кандидатуре! Прямиком из Дома правительства - в самолет! И в Брюссель! Сам понимаешь, дело государственной важности… А по телефону об этом говорить…

– Ладно, проехали… - удовлетворился объяснением Бродский. - Теперь давай по теме. Сделал, о чем договаривались? Все в порядке?

Тут Смирницкий поспешно вытащил платок и отер взмокший лоб, хотя в ресторане работал кондиционер.

– Ну? - поторопил его собеседник.

– Я сделал все, что мог, - скороговоркой выпалил Смирницкий. - Сперва по своим каналам пробил ситуацию. В связи с резонансностью дела расследование убийств Матевосяна и Малькова поручено специальной следственной группе. Возглавил ее следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Архипов. Оперативно-следственными мероприятиями заправляет подполковник ФСБ Логинов…

– Логинов… Логинов… - задумчиво проговорил Бродский. - Что-то вроде знакомое. Ну и? Ты прокачал их, подходы нашел?

– Да в том-то и дело, - поморщился Смирницкий, - что ни к одному, ни к другому на кривой козе не подъедешь! Архипов этот - «важняк» еще старой, советской, закалки, хоть в Музей революции, блин, помещай! Взяток не берет, решать вопросы отказывается наотрез!

– И такие еще есть? - недоверчиво хмыкнул Бродский.

– Оказывается, есть… - развел руками Смирницкий. - Я сам сперва не поверил, но мой человечек в Генпрокуратуре категорически предупредил - соваться к Архипову бессмысленно…

– Вот же черт! Ну а что с этим Логиновым? Где-то я вроде эту фамилию слышал, что-то вертится в голове, не могу вспомнить…

– Этот Логинов спас в прошлом году президента. Когда его на границе с Казахстаном ракетой хотели взорвать…

– Точно! - обрадовался Бродский, но тут же нахмурился: - Вот черт, после такого к нему тоже на кривой козе не подъедешь… И начальство в случае чего встанет за него горой…

– В том-то и дело, Миша! - закивал Смирницкий. - Как специально их друг к другу подобрали… Хреновее расклада не придумаешь. Но мой человечек в прокуратуре подсуетился и кое-что раскопал…

– Ну? Не тяни кота за яйца!

– В общем, сначала дело об убийстве Матевосяна попало в Мосгорпрокуратуру. И потом Архипов включил в свою группу следователя, которая вела это дело.

– И что?

– А то, что следователя зовут Клавдия Васильевна Волочкова! Она дочка моего бывшего подчиненного, который недавно перешел из правительства в аппарат Совбеза. Помнишь такого?

– Помню, помню… Так! И что? Она у Архипова вроде правой руки?

– Да нет. Вроде правой руки у Архипова, конечно, Логинов. А Волочкова там главная куда пошлют - протокол составить, бумаги в порядок привести и все такое…

– То есть она не в курсе оперативной информации?

– Нет, Миша! Но дело в том, что она не так давно развелась и уже успела спутаться с Логиновым!

– Это точно?

– Конечно! Он у нее даже успел переночевать на Рублевском шоссе!

– Так, это уже горячее… Так ты Волочкова своего зарядил? Объяснил ему, что требуется?

– Объяснил… - вздохнул Смирницкий.

– Что, выкобенивался?

– Не то слово… Как заладил: что угодно, только не это. Дочка, говорит, для него святое, не хочет, чтобы она знала, в каком говне ее отец плавает, тем более в наших грязных игрищах участвовала…

– Гляди, какой чистюля! - хмыкнул Миша. - Забыл, сколько за его назначение в Белый дом «бакинских» отмаксали?

– Я ему напомнил, - кивнул Смирницкий, потянувшись к стакану с апельсиновым соком. - И об этом, и кое о чем другом… И объяснил, что если он не подпишет дочку барабанить нам о ходе следствия, то она о нем узнает такое, что здороваться перестанет…

– Что, Андрей, показал ему свою заветную папочку с компроматом? - ухмыльнулся Миша, пока Смирницкий пил сок.

– Да не то чтобы показал, а так - приоткрыл… - ответил тот, промокнув салфеткой губы.

– И что?

– Да что? Наш папашка принципиальный сразу сник. Сгорбился, галстучек распустил, водички полграфина за раз махнул…

– Да ты прямо Достоевский непризнанный… Только ты мне по теме, Андрей, давай: подписался Смирницкий или стреляться поехал?

– А куда он денется, на хрен, с подводной лодки? Конечно, подписался… Я в аэропорт - на самолет в Брюссель, а он на Рублевку поехал, дочку в агенты вербовать.

– Ну и? Что она успела набарабанить?

– Так я же только вчера поздно вечером из Брюсселя, Миша, - развел руками Смирницкий. - Как проснулся, сразу сюда, к тебе…

– Так, - быстро проговорил Миша, взглянув на часы. - Тогда звони ему!

– Ты хочешь, чтобы он прямо по телефону?..

– Да нет, конечно! Звони, пусть он прямо сейчас едет сюда! Как раз до начала работы успеет отчитаться…

После расстрела колонны для Кости Евсеева началась новая жизнь. Жизнь пленника, жизнь раба. Его продавали и покупали. И гноили в ямах. Салага Вася спас Костю, подменив документы, но сам выдержал недолго. Когда его изнасиловали обкуренные гоблины-чеченцы, Вася вскрыл себе вены.

– Отомстите за меня, пожалуйста, товарищ прапорщик! - сказал он перед смертью. - А я больше не могу…

– Хорошо, салага. Отомщу…

И снова над трупом Васи Костя Евсеев сжал пальцами зуб. И поклялся, что выдержит все и исполнит обещание. И снова его продавали и покупали злобные чеченцы. И снова были «волчьи ямы», пытки и издевательства…

Все, с кем Костя попал в плен, давно умерли. И только он держался. Он бы давно сорвался, но каждый раз, когда ему хотелось броситься на какого-нибудь «чеха» и перегрызть ему глотку, Костя вспоминал своего командира. И Васю. И данные им обещания…