Бригадир. Не будет вам мира - Владимир Колычев

– Спасибо. Не скажу, что я рьяный ваш поклонник, но мне нравится, как вы поете… Олег, организуй нам концерт!

Водитель взял кассету, вставил ее в магнитолу, после чего плавно стронул машину с места.

– А куда мы едем? – спросила Катя.

– А куда вам надо?

– В Репчино. Там у меня брат.

– Никонов Спартак Евгеньевич, я не ошибаюсь? – нахмурился капитан.

– Да. А что-то случилось? – всполошилась она.

– Ваш брат сейчас находится в изоляторе на Петровке. Его арестовали по подозрению в убийстве гражданина Савраскова.

– Что?!

– Успокойтесь, Катя. Собственноручно ваш брат никого не убивал, возможно, предъявить ему будет нечего. Да и к тюрьме вашему брату не привыкать. Все-таки вор в законе…

– А что, Савраскова убили?

– Да. Выстрелом из пистолета. Вывезли в лес и застрелили. Типичная бандитская расправа… Ваш брат думал, что вас похитил гражданин Саврасков. Так, в общем-то, и оказалось. Алексей Аркадьевич перед смертью сказал, где вас прячут, но тут появились мы, арестовали вашего брата, его подельников. Сами вот за вами приехали… Сейчас мы отвезем вас домой, вы успокоитесь, а завтра к вам придет следователь, опросит вас, ну, все как положено. Возражать не будете?

– Делайте что хотите.

– Ну и отлично.

Машина шла через какую-то деревеньку, по ухабистой дороге, но Катя не замечала тряски. После того, что произошло в доме, сейчас она ощущала только покой и умиротворение. Пыльная машина, гулкая, но в ней так хорошо и уютно, что ее вдруг стало клонить в сон.

Засыпая, она услышала, как у капитана зазвонил телефон.

– Да, Уходов… Как скажете, товарищ полковник… Так точно! Будет сделано!

Катя улыбнулась сквозь дрему. Все, что мог, этот бравый капитан уже сделал. От насильников ее избавил, домой везет, и она очень-очень ему благодарна. Жаль, спать хочется так, что нет сил выразить ему свою благодарность. Впрочем, у нее будет еще для этого время…

Проснулась она, когда за окном уже смеркалось. Какой-то дачный поселок за окном, летние дома. Вот машина остановилась возле ворот, которые тут же открылись, въехала во двор двухэтажного дома из оранжевого кирпича.

– Куда мы приехали? – возмущенно спросила Катя.

– Вы только не переживайте, нормально все, – с какой-то нехорошей хитринкой в глазах улыбнулся капитан. – Мы сюда по пути заехали. С вами один важный человек поговорить хочет, а потом мы дальше поедем.

В его словах был подвох, и очень скоро Катя в этом убедилась. В каминном зале она увидела того самого важного человека, о котором говорил Уходов. Это был Красницкий. Он торжествующе улыбался, глядя на Катю.

– Что все это значит? – содрогаясь от дурного предчувствия, спросила она.

Капитан вышел из комнаты, и она осталась с Красницким наедине. От волнения у нее подкашивались ноги.

– А значит это, Катенька, что ты находишься под моей личной защитой и ничего плохого с тобой больше случиться не может.

Красницкий поднялся со своего места, подошел к ней, мягко взял за руку, подвел к креслу, помог сесть.

– Это что, розыгрыш такой?

– Почему розыгрыш?

– Ну, может, вы и в прошлый раз меня разыграли. Сами меня похитили, сами меня и спасли…

– Я не знаю, кто похитил тебя в прошлый раз, но сейчас тебя похитил Саврасков. И не я тебя спас, а сотрудники милиции… Или ты думаешь, что милиция не настоящая? – весело спросил он.

– Откуда я знаю? Все может быть.

– Нет, милиция настоящая. Просто я позволил себе вмешаться в ход событий, и поэтому ты здесь. Я же олигарх, Катенька, у меня очень большие возможности. И милицейские генералы у меня в друзьях. И даже на содержании. Поверь, что я скажу, то Уходов и сделает. Скажет, что не нашли тебя в доме у Савраскова, и ты окажешься в списках без вести пропавших…

– Зачем это вам?

– Вот и я думаю, что незачем. Спартаку сообщат, что с тобой все в порядке, и ты останешься здесь, под моей защитой. Ты, наверное, еще не в курсе, что Спартак сейчас в тюрьме…

– В курсе.

– Его обвиняют в убийстве Савраскова.

– Но ведь он сам не убивал.

– Да, но убийца тоже задержан, и он дал показания против твоего брата. Твоему брату грозит статья за организацию убийства. А это еще лет десять строгого режима…

– Мне нужно ему позвонить.

– Ты думаешь, у него есть телефон?

– Телефон есть у его друга. Мне нужно позвонить Мартыну.

– Пожалуйста!

Красницкий кликнул своего телохранителя, который подал Кате мобильный телефон. И уровень сигнала хороший, и гудки длинные в трубке пошли, но, увы, Мартын не отзывался. И Юле она дозвониться не смогла.

– Ничего не понимаю.

– Может, Мартына тоже арестовали?

– А Юлю, жену Спартака?

– Ну, мало ли…

– Нет, здесь что-то не то…

– Телефон оставь себе. Может, еще дозвонишься…

Что-то подсказывало Кате, что по этому телефону она вообще никуда не сможет дозвониться.

– Зачем он мне? Я новый себе возьму.

– Где?

– Домой приеду, скажу, мне привезут…

– Твой дом – здесь. Я в ответе за твою безопасность, поэтому ты останешься здесь. Поверь, охранять тебя будут… Нет, беречь будут как зеницу ока…

– Но я не хочу здесь оставаться.

– Безопасность иногда бывает навязчивой, – усмехнулся Красницкий.

– Такой же навязчивой, как и вы сами?

– Я вижу, ты уже поняла, что тебе от меня никуда не деться. Я – твоя судьба, и ты должна с этим смириться… И еще я в ответе за тебя перед твоим братом. Вот верну я тебя домой, а с тобой что-то случится, твой брат выйдет из тюрьмы, и что я ему скажу? Извини, не уберег. А твой брат – серьезный человек, и у меня из-за тебя могут возникнуть с ним проблемы. Мне это надо?

– Но вы же сказали, что Спартаку грозит большой срок.

– Что верно, то верно.

– Я же не могу просидеть здесь десять лет?

– Почему не можешь? Можешь. Дом неплохой, со всеми удобствами, кормить тебя здесь будут, охранять…

– Вы издеваетесь? – возмутилась Катя.

– Нет. Известны случаи, когда женщины жили по десять-двадцать лет в подвалах, в невыносимых на первый взгляд условиях. И ничего, жили, детей рожали… Ты же не хочешь жить в подвале? – холодящим взглядом посмотрел на нее Красницкий.

– Нет, – внутренне сжалась она.

– Тогда будь умницей, и будешь жить в комфорте. Скоро зима, а здесь камин и отопительная система. Душ с горячей водой, теплый туалет, свет в окнах. А в подвале холодно и сыро…