Наперегонки со смертью - Виталий Гладкий

Она привела меня на квартиру своей подруги. Я почему-то совершенно не удивился, что там никого не было. На ходу срывая друг с друга одежды, мы кое-как добрались до спальни и бросились друг другу в объятья с такой страстью, будто были влюблены с давних пор и не виделись целую вечность. Я совершенно не помню, что говорил и почти не слышал ее слов. Это был какой-то бред, сумасшествие, продолжающееся бесконечно.

Мы поднимались на заоблачную вершину сладострастия, затем падали в бездонную пропасть, чтобы спустя короткий промежуток времени снова повторить безумное восхождение на новый пик. Когда начало светать, мне захотелось остановить солнце – чтобы эта ночь длилась вечно.

Ни она, ни я не спрашивали о нашем семейном положении. И мне, и ей на это было наплевать. Мы просто любили друг друга – словно два истомленных жаждой путника, которым безразлично происхождение колодца с чистой холодной водой посреди пустыни.

Мы черпали ее горстями и безмерно радовались каждой капле.

Мы расстались возле стоянки такси. Она попросила меня не провожать ее до дома. Но самое странное – и мне, и ей хотелось, чтобы это было наше первое и последнее свидание.

Об этом никто из нас не сказал ни слова, однако щемящее чувство безысходности уже поразило нас словно раковая опухоль и сжирало прямо на глазах. И я знал, почему. Мы просто боялись, что в следующий раз наш совершенно фантастический душевный порыв превратится в элементарный пошленький адюльтер.

Ни свой домашний адрес, ни номер телефона она мне так и не дала. Так же, как и я. Об этом мы даже не говорили. Мы пришли к молчаливому согласию – пусть будет, что будет.

Если нам суждено встретиться еще раз, значит мы встретимся…

День выдался на удивление ясным и солнечным. Светило словно издевалось над мои мрачным настроением. Эйфория удивительной ночи прошла и усталость легла мне на плечи тяжелым грузом. Я бесцельно слонялся по городским улицам, не имея ни малейшего желания решать какие-либо проблемы. В том числе и подыскивать себе временное убежище. Пусть будет, что будет…

Мне кажется, я где-то пообедал. А может только позавтракал. Есть совершенно не хотелось, и лишь привычка поддерживать энергетический баланс организма, выработанная за годы армейской службы, заставила меня что-то там пожевать. И только ближе к вечеру я постепенно начал обретать душевное равновесие.

Мысль заглянуть на огонек в жилище Веньки Скокова пришла неожиданно. Может, потому, что я как раз забрел в его район. Несмотря на то, что он получил официальный статус милицейского стукача, я почему-то не думал, что Скок решится сдать меня уголовке со всеми потрохами. Не тот кадр.

– Чтоб я сдох! Глазам своим не верю! Геша! – заверещал Веня, когда открыл входную дверь. – А мы тут тебя вспоминали…

– Мы!? – Я похолодел. – Это как понимать?

– Да ты проходи, здесь все свои.

Все, я приплыл. Венька – это клещ в человеческом облике. Он так вцепился в рукав моего нового плаща, что я испугался за его целостность. Пришлось мне поддаться грубому нажиму и пройти в уже до боли знакомую гостиную.

Ну, конечно, Скоков в своей стихии… Я изобразил обаятельную улыбку и не без грации поклонился.

– Привет всей честной компании! – сказал я звучно, немного оттаивая.

Мои опасения оказались обоснованными только наполовину. В гостиной сидели три знакомые мне по недавним похождениям девицы: Большой Бюст, Толстушка и Чернавка.

Как их звали на самом деле, я забыл. А может и не знал, трудно сказать. При первой нашей встрече мне было не до того.

– Здрасьте! – дружно ответила троица и расцвела прямо на глазах.

Судя по скудному столу, на котором стояла лишь бутылка сухого вина, у всей компании были большие финансовые затруднения. Все, напьюсь к чертовой матери! – решил я в каком-то отчаянном порыве, едва Венька помог мне снять плащ. Иначе точно крыша поедет от всех моих проблем и переживаний, подумал я в оправдание своему намерению.

– Держи, – всучил я Скоку сотенную "зеленью" – других денег у меня просто не оказалось.

– Купи, что нужно, и не мелочись. Стол должен быть как в лучших домах Парижа.

Венька при виде стольника просто обалдел.

– Бли-ин… – протянул он в восхищении. – Вот это лафа… Ты! – Он решительно ткнул пальцем в толстушку. – Бери свою задницу в горсть и дуй за мной. Пойдем в магазин. Не забудь прихватить сумку…

Скок и толстушка вышли. Оставшиеся девицы рассматривали меня словно знаменитого певца или актера – восторженно и с желанием немедленно взять автограф. Особенно большое воодушевление испытывала Чернавка – юная гречанка, образ которой преследовал меня почти две недели. Ее глаза просто-таки сверкали как два черных бриллианта. Сегодня и я держался гораздо уверенней, потому что теперь, вместо костюма библейского Адама, на мне был прикид не хуже чем у нового русского.

Я не удержался и многозначительно подмигнул гречанке. Это вышло чисто машинально, в русле науки элементарного кобеляжа, но эффект был потрясающий. Гречанка заразительно рассмеялась и потянулась ко мне словно гибкая лоза, а грудастая краля, Большой Бюст, от обиды едва не пустила слезу. Она надулась и сделала вид, что внимательно рассматривает рисунок на синтетической скатерти. Я напрочь проигнорировал ее демарш и разлил по стаканам "Каберне".

– Не знаю как вы, – сказал я без лишних объяснений, – но я не пью, а лечусь…

И выцедил свою порцию до капли. Мне действительно нужно было вылечить мою больную душу, которая сама не знала, что ей нужно. Вино оказалось не таким уж и плохим, и я с удовлетворением почувствовал как теплая волна прокатилась по жилам от желудка до макушки, прогоняя сонное отупение.

– А где остальные? – спросил я грудастую, проявляя к ней таким образом должное внимание.

– Кто именно? – Она решила не изображать из себя буку и вызывающе повела плечами.

На ней была надета та же самая полупрозрачная кофточка, и я только сейчас оценил ее женские достоинства, готовые вырваться на свет ясный в любой момент. Наверное, я выдал свои скабрезные мысли нечаянным взглядом, потому что Большой Бюст изобразила смущение и томно опустила глаза.

– Гога, Клим… или как их там?

– А-а… – Грудастая поскучнела. – Им не нравится наша компания, – сказала она с нескрываемой злостью.

Слава Богу, подумал я с облегчением. Этих хмырей во главе с отморозком Чучей только здесь и не хватало. Еще одна драка с продолжением в ментовке – и я точно загремлю под фанфары. Даже если угрозыску еще пока неизвестны другие мои похождения. А в том, что эти козлы снова могут затеять пьяную разборку, я почти не сомневался. Кроме всего прочего, мне больше импонирует роль петуха в большом курятнике, где роли расписаны мною, к тому же заранее, и никто не покусится на мое право выбора.

В этот момент я постарался выбросить Юлию из головы – будто ее и не существовало.