Боцман. Корабль-призрак - Сергей Зверев

— Здесь имеется специальная шлюзовая камера.

— А вы на нем раньше летали? — поинтересовался Зиганиди.

— Еще не довелось, но уменьшенные модели показали себя неплохо.

— Мой брат мечтает пролететь над Кордильерами от Аляски до Огненной Земли, — сказал рыбак.

— Я хочу составить карту воздушных потоков. Если мы определим закономерность передвижения воздуха над горами, то сможем открыть новый транспортный коридор. Его преодоление потребует минимального расходования энергии.

Зиганиди с изумлением смотрел на удивительный летательный аппарат. Его изобретатель, этот самый волосатый и бородатый Квентин, весьма походил на толстенького чудака-хиппи, вынырнувшего из давних годов.

— Давайте перейдем в комнату, где я обедаю, — предложил хозяин.

Он нажал кнопку на электронном ключе. Двери раздвинулись, и все прошли в уютный зальчик, одна стена которого представляла собой компьютерный экран. Посреди этого помещения стоял стол, весь уставленный консервами, банками с кетчупом и горчицей. На его краю была прикручена электрическая открывалка консервов. Рядом с ней лежала лазерная указка.

— Когда я что-то жую, ко мне приходят умные мысли. Этой указкой я зарисовываю их на экране. У меня образное мышление. Я не успеваю переводить свои идеи в слова и цифры.

Квентин нажал кнопку на указке, и экран загорелся. На нем появились рисунки, различные по форме и цвету: облака, вихри, огромные капли, волны.

— Извините у меня только одно кресло, — сказал Квентин. — Полагаю, его займет девушка. А мы, парни, усядемся на мой диван.

— Предупреждаю, что у моего брата есть только это спальное место, так что прошу с этой вещью обращаться аккуратно, — шутливо проговорил рыбак.

— Не беспокойтесь, у меня имеются надувные матрасы. Так что вы нормально уляжетесь спать. — Хозяин столь необычного дома подошел к столу, посмотрел на консервы и сказал: — Здесь фасоль в томатном соусе, тушеная говядина. В тюбиках — печеночный паштет.

— Я буду все, что есть, — сказал Толик.

— А свежие овощи у вас имеются? — поинтересовалась Сабурова. — Я бы поела салата.

— Одну минуту. — Квентин нагнулся и достал из-под стола вакуумную емкость для хранения овощей и фруктов, похожую на пластмассовый тазик. — У меня только сладкий перец и огурцы. Будете?

— Отлично! — обрадовалась Катя.

— Есть еще и вот это. — Квентин достал из-под стола такую же тару, где хранилась буханка белого хлеба.

Хозяин одну за другой брал консервные банки, по очереди вставлял их в железный стакан-держатель, накрывал крутящейся крышкой с ножом и нажимал кнопку. Крышка проворачивалась, аккуратно вспарывая банку.

— Вместо пива предлагаю медовуху, — заявил Квентин.

Около дивана стояло несколько бочонков с краниками. Квентин поднял на стол один из них, затем принес из комнатки с умывальником бокалы, вилки и тарелки.

— Каждый сам себе накладывает и наливает сколько хочет, — проговорил он.

Сабурова наделала бутербродов с печеночным паштетом. Салат она резать не стала. Катя уселась в кресло, предоставленное ей любезным хозяином, и запросто, словно яблоки, откусывала желтый стручок перца. Мужчины сели на диван, предварительно придвинув его к столу.

Все налили себе пенного напитка, и бывший десантник предложил тост:

— За этот необычный дом и его хозяина!

Боевые пловцы, бывший десантник и канадцы со звоном чокнулись бокалами. Медовуха — напиток слабоалкогольный, но довольно хмельной. Вскоре у всех разгорелись щеки, и сотрапезники почувствовали прилив душевной теплоты.

Рыбак пустился рассказывать, как они с братом плавали вниз по реке Маккензи. Вернее, он плыл на своем катере, который, кстати, тоже собрал сам, а брат парил над ним на дельтаплане с мотором.

— А вы не пробовали летать над полигоном? — спросил Зиганиди у Квентина.

Коля хотел вежливо остановить долгий рассказ хозяина дома и перевести разговор на тему, интересовавшую его.

— Какой полигон? — не понял Квентин.

— Над территорией дома престарелых, — объяснила Сабурова.

— Раньше, лет пять тому, когда еще не было этой богадельни, я там летал спокойно. А вот где-то два с половиной года назад меня на моем планере занесло в их частные владения. Это было раннее утро, как сейчас помню. Кажется, я попал в сухую грозу. Знаете, когда есть тучи, молнии, но нет дождя. После очередной вспышки я внезапно очутился очень далеко от того места, над которым только что пролетал, далеко на западе, за хребтом гор Маккензи. Это было очень странно. Я подумал, что меня, наверное, откинуло молнией. С тех пор я облетаю этот район стороной. Нет, вовсе не потому, что чего-то боюсь. Просто у меня осталось весьма неприятное воспоминание о том случае.

— Это была не молния, а испытание опасного изобретения, — сказал Толик.

Зиганиди заметил удивленное выражение лица Квентина и поспешил все объяснить:

— У нас есть основания полагать, что на территории дома престарелых находится полигон, где проводятся эксперименты с так называемым лучом смерти.

Боевые пловцы наперебой рассказали Квентину обо всем, что видели своими глазами.

— Ваш брат говорил, что вы сможете нас доставить по воздуху к этому месту, — подытожил Коля.

— Ты обещал? Ты же говорил мне, чтобы я забрал этих ребят и на время укрыл их у себя! — заявил Квентин и нахмурился.

— Да, сначала укрыл у себя, а потом, само собой разумеется, и подкинул к полигону, — добродушно проговорил рыбак.

— А на чем я их подкину? — нервозно воскликнул его брат.

Гостям сразу стало ясно, что и по характеру они тоже разные.

— На этом своем рыбьем пузыре, — спокойно ответил рыбак.

— Он еще не испытан и не до конца заполнен гелием. Требуются как минимум сутки.

— Тогда на воздушном шаре.

— На воздушном шаре против луча смерти и автоматов? Ты с ума сошел! Это самоубийство.

— Нам достаточно будет пролететь над полигоном на гидроплане, — сказал Толик.

— Ну-ка!.. — Квентин взял указку.

Стена-экран засветилась. На ней была изображена карта региона.

— Видите, отсюда ровно по прямой с севера на юг? Приводняемся на реку Лиард, — сказал Зиганиди.

— Это, конечно, на первый взгляд кажется легким. Стартуем с Маккензи, приводняемся на реку Лиард. Но посмотрите!..

Карта стала трехмерной. На ней отчетливо проступили горы.

— Честно говоря, наш гидроплан — дряхлое корыто. На нем можно летать только над водой. В горы соваться не стоит. Он тяжелый и маломощный.

— Перестань, брат, оскорблять самолет нашего отца! — заявил рыбак и насупился. — Это настоящий пеликан. Если ты не согласишься, то я, его совладелец, сам буду пилотировать.