Бригада (1-16) - Александр Белов

— А что, полицейским много платят?

— Не. Меньше, чем юннатам.

— Тогда чего же они?

— Ты в Америке ведь жил?

— Ну…

— А там разве много копам платят?

— Не, мало. Они даже бастуют.

— Вот. А не берут. Почему?

— Ну… Стыдно, наверное.

— Вот и нашим стыдно. Они же клятву там дают. Про честь и всякое такое.

— А юннаты — это кто? — перевел Иван разговор в более конкретное русло.

— Кому биология нравится. Тут так. Первые три класса тебя учат, как сами хотят. А потом — специализация: не хочешь геометрию — не учи, но вместо нее что-то другое надо выбрать. Я выбрал финансовый менеджмент, а теперь думаю — не потяну. Лучше, наверное, геометрия.

— Слышь, а почем это, у юннатов?

— Ну, я точно не знаю. Хочешь, сходим, спросим?

— Хочу.

У юннатов шло занятие, о чем свидетельствовала надпись на электронном табло над дверьми: «Не входить. Идет урок». Правда, в большое стеклянное окно от пола до потолка было видно, что там происходит. Рядом с дверью был небольшой динамик, из которого слышен веселый голос молодой, в кокетливой прическе, училки:

— Вы уже знаете: крысы, которым в те центры мозга, которые ведают счастьем, вживили электроды, готовы тысячи раз, забыв про сон и еду, нажимать педальку, подающую ток на эти контакты. Обычно об этом говорят к тому, что удовольствия, в том числе зрелища, при манипулировании массами порой даже важнее хлеба, то бишь, голода. Если вы покажете толпе врага и дадите его разорвать, она простит вам недостаток пищи.

Гораздо реже вспоминают, что помимо центров рая, в мозгу есть и центры ада. Московские психологи ставили в клетку к крысам две автопоилки: одну с обычной водой, другую — с водкой, разбавленной молоком. Пока все шло нормально, животные пили только воду. Но когда начали подавать ток на электроды, вживленные в центры ада, крысы сразу переходили на водку — спасались от душевных мук. Они очень быстро становились алкоголиками, пили водку и после того, как переставали раздражать зону ада в мозгах. И только после того, как раз за разом воздействовали на их центры счастья, животные возвращались к нормальной воде. Какие выводы можно из этого сделать? Ну, скажи, Шкандыбин? — она кивком пригласила ответить стеснительного кудрявого мальчика.

— Я думаю, — сказал тот, — что чем примитивнее человек, тем скорее он, если у него стресс или фрустрация, прибегнет к алкоголю.

— Ну, это на поверхности. А какие из этого практические выводы можно сделать, а, Бадалка?

Встала мордастенькая, похожая на отличницу девочка и громко заявила:

— На пьяницу ни в каком деле положиться нельзя. Я бы за такого замуж никогда не вышла!

Сидевшая рядом с ней худышка в роскошном платье хихикнула:

— А где ты сейчас непьющего найдешь? У всех стресс, все и пьют!

— Тише, Дмитрохина. Скажи ты, Лугачев.

— Нужно, чтоб всегда была дешевая водка. И пусть желающие снимают стресс. Это лучше, чем восстание неудачников против тех, кому в жизни повезло.

— Но это же ведет к массовому алкоголизму! — возмутилась Бадалка.

— Ну и бог с ним, — отмахнулся Лугачев. — Зато меньше станут бунтовать.

— Интересная мысль. Это ты сам догадался? — спросила учительница.

— Нет, это мама говорит: не запретили бы водку, СССР до сих пор бы существовал.

— Верно подмечено. Молодец, что к месту вспомнил. Получаешь десять шишек. Еще Екатерина II говорила, что пьющим народом легче управлять. Поэтому в середине позапрошлого века, когда крестьяне громили кабаки и не давали в их селах торговать спиртным, их расстреливали из пушек, как самых опасных бунтовщиков.

— Жалко людей, — сказала девочка со смешными косичками.

— Жалко, Андропович? А себя, своих родных, когда попрут на них трезвые неудачники, тебе не жалко? — удивилась учительница.

Ивану стало скучно: эти ученики все такие умные-занудные, все знают, на все у них готов ответ. Пьяных он не любил, и слушать о них просто не имело смысла. Пустая Трата времени! Ванька потянул провожатого за рукав и увел от прозрачной стены:

— Не, мне это неинтересно. А где тут у вас платят больше всего?

— Как где? В дирекции конечно!

XXIII

Ольга Белова стояла у высокого окна офиса Фонда Реставрации и смотрела на два встречных световых потока фар на дне улицы. Снизу доносилось урчание моторов, скрип тормозов, гудки нетерпеливых водителей и шум толпы, сильно приглушенные тройным стеклопакетом. Лакированные крыши машин сверкали в свете вечерних фонарей, их пассажиры спешили куда-то, на что-то надеялись, радовались жизни. Все, кроме нее, Ольги.

Она только что ознакомилась со справкой о доходах и расходах Фонда за третий квартал текущего года. И последних, то есть раходов, было гораздо больше, чем первых, то есть доходов. А Шмидт при этом как ни в чем ни бывало сидит за столом Белова и играет на его компьютере в какую-то стрелялку, ушел с головой в киберпространство. Нет его здесь. Вот эта способность мужиков играть в свои игрушки, когда мир рушится и не понятно, что будет завтра, приводила ее в бешенство. Да еще включил звук на полную мощность. И Белов был точно такой же!

— Что ты собираешься делать? — спросила она, не оборачиваясь.

Молчанье было ей ответом. Да еще взрывы, выстрелы, хрипы и стоны несчастных монстров.

Она повернулась и уставилась на Митю тем тяжелым взглядом, от которого у того сразу портилось настроение.

Но с недавних пор ему стало плевать, что она им недовольна. И как ни странно, это ее к нему и притягивало. Избалованная Ольга никак не могла понять, как это она может кого-то оставить равнодушным?!

Но еще больше ее беспокоило собственное финансовое положение. Когда Белов был рядом, она могла говорить о том, что на деньги и роскошь ей плевать. Но сейчас, когда вокруг не было заметно желающих из всех сил ей услужить, ее мироощущение несколько изменилось. И не потому, что она стала корыстолюбивой. Для этого тоже нужен определенный характер, которым Ольга не обладала. Просто срабатывал простой рефлекс: то, что кажется не очень нужным, пока оно есть, становится крайне необходимым, когда это отбирают для кого-то другого.

А ее Митю, того самого немногословного услужливого Шмидта, который еще недавно готов был целовать ей ноги, точно подменили. Судя по справке, он тратит безумные деньги на собственную охрану и гораздо меньше уделяет внимания делам Фонда.

— Ну что ты молчишь? Ты собираешься хоть что-нибудь делать? — спросила она снова более требовательным тоном.

Шмидт будто не слышал: он воевал с монстрами. Тогда Ольга подошла к блоку питания компьютера и выдернула вилку из