По прозвищу Китаец - Михаил Серегин

– Ну что, дружок, придумал, зачем ты сюда пришел?

– Я не придумал, – угрюмо произнес Валентин, – я скажу правду.

– Говори, – кивнул Китаец, довольный, что психологическая обработка прошла удачно.

Он придвинул свободный стул и сел на него, спрятав пистолет в кобуру.

– Лизок, – повернулся он к секретарше, – ты пока тоже присядь.

Он снова посмотрел на Валентина и замолчал, ожидая, пока тот соберется с мыслями.

– Я должен был… стереть один файл из памяти компьютера.

– Лиза, посмотри там, готов документ? – Танин кивнул в сторону замершего принтера.

Она взяла лист бумаги, который вылез из принтера, и, вставив туда новый, подала вынутый Китайцу.

– Это ты должен был стереть? – Китаец показал лист Валентину.

Он лишь мельком взглянул на бумагу и пожал плечами.

– Я не знаю, что в файле. Мне сообщили только его название, – он вынул из кармана куртки записку и протянул Китайцу.

– Теперь ты говоришь правду, – удовлетворенно кивнул Танин. – Можешь передать Александру Степановичу, что ты выполнил его задание. Сколько он тебе пообещал за работу?

– Семь кусков деревянных, если я в доказательство принесу ему переписанный файл на дискете.

– Давай дискету.

Китаец протянул руку и взял у Валентина дискету. Лиза, слушавшая разговор, быстро сообразила, что ей делать, и молча взяла дискету у Танина.

– Готово, – сказала она, протягивая ее назад.

– Спасибо, Лизок, – Китаец задумчиво посмотрел на Валентина. – Теперь сделаем так. Сначала уйду я с Лизой, а через пять минут можешь идти ты. Понятно?

– Понятно, – кивнул Валентин.

– И еще. Когда ты получил это задание?

– Позавчера.

– А когда должен прийти за расчетом?

– Сегодня в десять вечера.

– Где вы встречаетесь?

– Возле оперного театра. Подъедет белая «семерка» с помятой правой дверкой. Я должен сесть в нее, передать дискету и получить бабки.

– Понятно, – кивнул Китаец, поднимаясь со стула. – Лиза, пошли.

Уже у двери он обернулся:

– Надеюсь, ты не забудешь запереть дверь?

* * *

Сначала Лиза, а следом Китаец прошли коридором и вышли на улицу. Никто не попался им навстречу, и они спокойно сели в машину.

– Ну что? – Лиза подняла на Танина вопросительный взгляд.

– Пляц хочет, чтобы все думали, что в момент убийства Эванса его не было в Тарасове. – Китаец запустил двигатель и достал сигарету.

– Зачем ему это надо? – продолжала расспрашивать Лиза.

– Интересный вопрос. – Китаец опустил стекло и выпустил изо рта струю дыма. – Если он женат, то мог сфабриковать документы, чтобы в семье не было скандала.

– А если холостой?

– Если он холостой, – пояснил Китаец, – или, точнее говоря, если ему не перед кем оправдываться в маленьких грешках, значит, есть что-то крупное, что он пытается скрыть.

– Что, например?

– Например, убийство Эванса.

Китаец включил скорость и тронулся с места.

– Есть, правда, одна неувязка, – продолжал он. – Человек, который снимал для Эванса квартиру, используя его фамилию, был с длинными темными волосами, как сказала Вика.

– Вика? – Лиза подозрительно посмотрела на шефа.

– Девушка из риелторской фирмы, куда мы с тобой заезжали. – Китаец напряженно думал и даже не заметил скрытого намека в Лизином вопросе. – Мне все это представляется так. Эвансу срочно нужно было заручиться поддержкой мэра, но сам к нему пойти он не мог, его репутация довольно сильно подмочена. Поэтому он звонит из Москвы своему знакомому – Александру Пляцу, – сообщает, какие у него имеются бумаги, и просит Пляца, чтобы тот сделал мэру от имени Эванса предложение.

– Что за предложение? – Лиза с интересом следила за мыслью Танина.

– Я думаю, оно могло прозвучать следующим образом: Григорий Петрович, наш мэр, получает из рук Эванса бумаги, компрометирующие Урутаева, и – косвенно – мэрию, а Григорий Петрович снимает Урутаева и назначает на его место Эванса. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

– Ты думаешь, мэр пошел бы на такую авантюру?

– Не стоит сейчас делать гипотетических предположений, – продолжал рассуждать Танин. – Пляц, вероятнее всего, подошел к Григорию Петровичу сам, или, как мне кажется, в этом могла принять участие Ковалева-старшая…

– А есть еще Ковалева-младшая? – успела вставить Лиза.

– Да, – Китаец рассеянно кивнул. – Но Пляцу, наверное, захотелось самому заполучить тепленькое местечко генерального директора отеля «Виктория», и он подал информацию таким образом, что документы якобы находятся у него. Только после того, как Пляц получил положительный ответ, он решается на убийство Эванса.

– Ты, кажется, говорил, что они были приятелями?

– Когда дело касается больших денег, а через «Викторию» проходят немалые суммы, часть из которых прилипает к рукам руководства, то приятельские отношения не принимаются в расчет. Так вот, Александр Степанович говорит Эвансу, что нужно показать документы в мэрии, снимает Эвансу квартиру и, убедившись, что документы существуют на самом деле, убивает его. Себе же подготавливает на всякий случай алиби через фирму «Лад». Узнав, что я копаюсь в этом деле, он сразу же показывает мне липовые бумаги, но, боясь, что я пойду дальше, нанимает Валентина, которому поручает уничтожить файл в компьютере «Лада». Концы в воду. Нам повезло, что мы немного опередили Валентина.

– Можно ведь узнать в канцелярии мэрии, – заметила Лиза, – отправляли ли Пляца в командировку. А там таких документов наверняка не окажется.

– Почему? – усмехнулся Китаец. – Пляц мог сказать, что за компроматом ему нужно ехать в Самару и получить командировочное удостоверение и даже суточные. Но в том-то и дело, что он из Тарасова никуда не выезжал. Ковалева-старшая проговорилась, что видела Александра Степановича в тот день, когда убили Питера Эванса.

Китаец остановил машину у дома Игната, и они продолжили разговор у него в квартире.

– Что же ты собираешься теперь делать? – Лиза начала хозяйничать на кухне.

– Нужно узнать, может, он действительно провел время с любовницей? Тогда все мои предположения так и останутся… предположениями…

– Каким образом? – задорно крикнула Лиза из кухни, довольная тем, что шеф делится с ней своими планами.

– Позвоню Наталье, – беспечно произнес Китаец.

– Этой кривляке-алкоголичке? – Лиза влетела в гостиную и уставилась на Танина, скорчив смешную рожицу.