Сирийский скальпель - Александр Тамоников

Растянувшись метров на двадцать, семь человек пробирались по густым лесам. Дозорным шел капитан Докич. Он периодически заглядывал в карту, а следовавший за ним Соколов время от времени делал запросы у навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС. Затем диктовал полученные координаты, а серб отмечал их на карте.

За майором топали Жерин, Губин и Тригунов. Костин с Якушевым замыкали шествие, присматривая за тылами.

Приграничное селение осталось сзади и справа, а впереди маячила грунтовая дорога, которая вела к селению из центральной части Косова.

– Селение маленькое – пять-шесть домов, поэтому дорога почти всегда пустует, – сказал сербский проводник, заметив, как майор внимательно посматривает на линейный ориентир.

– Тем лучше, – кивнул тот.

И все же дорогу пересекали по всем правилам: половина группы прикрывала, расположившись в кустах, другая половина короткими перебежками перемещалась метров на триста. Затем менялись ролями.

Оружие в данной операции было решено использовать не самое мощное, но надежное и, главное, бесшумное. Обычный «калаш» тащил на плече лишь Докич. Российские спецназовцы несли «валы», а снайпер Якушев тащил «винторез». Из громкого оружия был только гранатомет РПГ-32 «Хашим» с небольшим запасом термобарических зарядов калибра 72 мм. Имелись также пистолеты, ручные гранаты и ножи.

Снаряжение тоже взяли самое необходимое. Станция спутниковой связи, шесть небольших современных радиостанций с приличной дальностью действия, пришедших на смену громоздкой Р-159 и устаревшим «Арахису» и «Арбалету», а также устройство дистанционной прослушки и радиолинию управления минно-взрывными устройствами.

Путешествие вдоль албанской границы мало отличалось от опасного похода вблизи косовских пограничников поблизости от Сербии. Разве что ночь сменилась ярким утром – слева вовсю светило вставшее над горизонтом солнце.

– Красивейшие места, между прочим, командир, – изредка комментировал увиденное Жерин.

– Да, симпатично, – соглашался тот.

– Сюда бы в отпуск приехать и побродить по горам, не опасаясь встречи с местными жителями…

Мысленно Анатолий разделял желание Андрюхи. Постоянные операции, как и война в целом, изрядно надоели; от постоянного напряжения накопилась дикая усталость. Он и сам с удовольствием отправился бы в горы. Только не в Косово, где к славянам относились подозрительно и враждебно. Лучше в Черногорию, Хорватию или Болгарию. Там природа ничем не хуже, а народ поближе по духу и поспокойнее. К тому же понятный язык…

Через каждые два часа марш-бросок прерывался – майор объявлял короткий привал, чтобы бойцы могли сделать по нескольку глотков воды и восстановили дыхание. В это же время серб уточнял место по карте и прорабатывал следующий этап перехода. На связь с Москвой при помощи спутниковой станции не выходили. Все каналы связи были закодированы, но источник все равно могли обнаружить, поэтому сеанс связи предполагался лишь в крайних случаях и по окончании операции.

Вся команда, включая сербского капитана, была одета в удобную и практичную летнюю «камуфляжку» с разгрузочными жилетами. Каждый тащил ранец с необходимым в длительном походе имуществом. Еда, вода, комплект запасной одежды, три боекомплекта. Все имущество спецназовцы укладывали в РД самым тщательным образом, ибо неправильная укладка всегда создавала проблемы. На дно помещались тяжелые вещи и то, что могло пригодиться в последнюю очередь, это понижало центр тяжести и упрощало транспортировку. Легкое и самое востребованное всегда лежало сверху.

Обойдя на безопасном расстоянии небольшое селение, группа приступила к затяжному подъему по длинному склону. В начале подъема склон был пологий – шли довольно быстро. Затем крутизна увеличилась, и через час подъема спецназовцам пришлось карабкаться вверх на «четырех точках».

– Господи, Толик, когда же ты получишь приказ грохнуть бандитов, живущих на нормальной равнинной местности? – хрипло ворчал Жерин.

– Кури поменьше, студент, – усмехался в ответ майор.

На вершине горного хребта он объявил часовой привал. В общей сложности от площадки по пересеченной местности преодолели около двадцати километров. На равнине подобную дистанцию прошли бы и не заметили, в горах же пришлось туго.

Пора было нормально отдохнуть и пообедать. Впереди группу ожидало очередное испытание в виде ленточки довольно оживленного асфальтового шоссе, соединявшего Косово с Албанией.

– Привал, парни! Час отдыхаем, – объявил Соколов и с удовольствием освободился от тяжелого ранца.

Пожевав припасы из сухих пайков и запив их крепким кофе, спецназовцы лежали, отдыхая и греясь на солнце. Кто-то курил, кто-то просто расслаблялся с закрытыми глазами.

– Надоело все! Хочу на море. И так, чтобы можно было напиться в зюзю, а на следующий день рано не вставать, – блаженно прошептал Жерин.

– И чтобы поблизости не стреляли и девочки в бикини попами крутили, да? – подколол его Якушев.

– Само собой! И холодное пиво в придачу.

– Не понимаешь ты, Андрюха, кайфа от жизни.

– Это почему же? – приподнялся тот, выказывая готовность к словесной схватке.

– Видишь ли, брат… Ты помнишь нашу предкрайнюю операцию?

– Еще бы ее не помнить. Это была самая сложная работа за последние пару лет!

– Так вот, вернулся я тогда, захожу вечером во двор своей многоэтажки. Тепло, тихо, ребятня на площадке щебечет. А на лавочке сидят современные старушки. Новая, так сказать, поросль.

– Generation next?

– Во-во – оно самое.

– И что?

– Ну, сидят, болтают о разном. О невестках и снохах, о ценах и квартплате. «А ты че, милмоя, думала!..» И все такое. Я остановился на минутку, пристроил на соседней лавочке шмотки, закурил. Внимаю…

– Ты слушал, о чем говорят бабки? – улыбаясь, переспросил капитан. – Стареешь, Леха!

– Да, представь – курил и слушал, о чем говорят эти бабки. И вдруг сам того не желая, на полную глубину окунулся в некую вещественность и настоящую правду этой жизни.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, Андрюха, все, что мы делаем вдали от родины, – есть нечто отвлеченное, искусственное и кем-то придуманное. А настоящая жизнь там – в тысячах километрах отсюда. Где сидят на скамеечках вечно недовольные старушки, где визжит ребятня на детских площадках, где веет сквозняком на станциях метро и вечно куда-то спешит молодежь. Именно для сохранности того бытия мы и бегаем по горам, стреляем, ловим пули и осколки, теряем здоровье…

Жерин вновь улегся на спину и, уставившись в голубую высь, задумался…

А спустя минуту признался:

– Со мной разок тоже случилось такое прозрение, когда я внезапно поверил, что игра вдруг превратилась в нечто настоящее. Играли мы в детстве во дворе в войнушку…