Клан душегубов - Алексей Петрухин

– Дед отличный. Но зачем мы сюда пришли?

– Слушай, слушай, вся информация между строк, – жуя, тихо ответил ему Вершинин.

– Мои слова легко понять и легко им следовать, но никто в мире не понимает их, и никто им не следует...

В следующую секунду голова Яо-цзы мирно и безмятежно повисла. Даосский мыслитель покинул беседу. Впал в глубокую медитацию и продолжил свой разговор с каким-нибудь бодхисатвой, более искушенным в тонких эзотерических материях, нежели Вершинин и Суворовцев, сидевшие напротив и глупо моргавшие глазами.

– Ну, мы его потеряли. Теперь поведай мне, что ты там прочел между строк? – прервал, наконец, затянувшееся молчание Суворовцев.

Вершинин не знал, что ответить. Конечно, он кое-что прочитал между строк Учителя, но это кое-что не имело никакого отношения к наркотикам и ко всему этому узлу с вещью, которую у него просят вернуть и даже убивают ради это людей пачками.

– Я понял. Спасибо за беседу, – поклонился глубоко спящему и уже даже похрапывающему Яо Суворовцев и встал из-за стола.

В это время от дальней темной стены отделилась маленькая хрупкая фигурка молоденькой китаянки, быстро просеменила по залу и подошла к Вершинину.

– Учитель Яо просил, когда он уснет, передать вам это, – прозвенела колокольчиковым голоском девушка, протянула Вершинину листочек бумаги и тут же исчезла, так же быстро, как и появилась.

Это был обыкновенный ресторанный счет.

– Я за твой рис платить не буду, – опережая, сказал Суворовцев.

Вершинин пропустил последнее замечание мимо ушей и внимательно рассмотрел счет. Кроме сумм, предъявленных к оплате за съеденное и выпитое, он прочел МЕЖДУ СТРОК имя «Чанг» и адрес.

– Я заплачу, – сказал он, довольный собой, и аккуратно порвал счет на мелкие кусочки.

Чанга Вершинин знал. И теперь понимал, что все намного серьезнее, чем он думал.

* * *

– Сережа, проверь еще раз правый сектор. Тот, что у рябинки.

– Уже проверил, товарищ полковник.

– И ребятам скажи, чтобы внимательней там.

– Уже сказал.

– Ну, вот и хорошо.

Бердяев выключил селектор и пошел дальше по длинному коридору в другой конец дома. Путь был неблизкий, времени подумать хватало.

Обход собственного загородного дома перед сном стал для него твердо устоявшейся привычкой, с годами отточенной и доведенной до неизменности ритуала. Охранникам, поступавшим к Бердяеву на службу, предписывалось не только формальное ознакомление с основными пунктами этого ритуала, но и безукоризненное практическое исполнение всех его положений. А именно: ежечасный обход территории по указанным маршрутам, визуальный осмотр закрепленного за каждым из охранников сектора посредством прожекторов и так далее. Периодически Бердяев устраивал практические занятия или, иными словами, боевой расчет с разнообразными вводными, например, на случай пожара или нападения.

И все-таки, несмотря на все вышеизложенные меры предосторожности, Бердяев каждую ночь, перед тем как отойти ко сну, лично обходил все посты, лично разговаривал с каждым из охранников и, только убедившись, что все в порядке, удовлетворенный, уходил в свою спальню. Это тоже был ритуал.

– Коля, что у тебя там со связью? – Бердяев уже дошел до конца коридора и теперь говорил по селектору с охранником четвертого поста.

– Уже наладили, товарищ полковник.

– А что было?

– Сбой программы. В общем, пустяки.

– Коля, я не люблю этого слова. Самые большие проблемы возникают именно из-за пустяков.

– Виноват, товарищ полковник.

«Уволю я тебя, вот и будут тоже пустяки», – подумал Бердяев и тронулся в обратный путь.

Когда он вошел в спальню, телефон уже вовсю трезвонил. Это был Суворовцев. Он попросил взвод спецназа для подкрепления в проведении операции.

– Я не верю своим ушам, – усмехнувшись, прервал его Бердяев. – Ты всего третий день у нас и уже просишь спецназ? Что же будет через неделю? А через месяц? Скажи, Вершинин сейчас рядом с тобой?

– Так точно, – не сразу ответил Суворовцев.

– Я так и думал. Разочаровываешь меня, Суворовцев. Я-то думал, что ты-то! Уж никак под влияние нашего Рэмбо не попадешь, с твоими-то мозгами. Конечно, если Вершинин с тобой, – то, конечно, спецназ. Таманскую дивизию предупредить? Чтобы тоже движки вертолетов держали прогретыми и парашюты проверили, нет? Так вот, майор, я такого приказа не дам! Ты меня понял?! Все.

Бердяев повесил трубку, беззвучно выругался и пошел к кровати – роскошному, двуспальному лежбищу. Отбросил одеяло, немного подумав, прошел к шкафу и достал из него манекен мужеского пола. Уложил его на постель вместо себя и плотно накрыл одеялом. Придав кукле естественную позу спящего человека, посмотрел на дело рук своих и остался вполне доволен. Теперь можно было устраиваться спать и самому. Он выключил свет, взял подушку, бросил ее под кровать и полез туда сам.

Страх, давно и прочно поселившийся в душе этого человека, заставлял его совершать такие поступки и диктовал такое поведение, что постороннему они показались бы по крайней мере странными. Но в том-то и дело, что между ним и его Страхом никого из посторонних давно уже не было – ни семьи, ни друзей, ни даже просто хороших знакомых.

Страх меняет человека. Медленно, но навсегда.

* * *

Есть такие моменты – моменты принятия решения. Это как принятие решения в авиации – есть высота, на которой летчик должен решиться – либо сажать самолет, либо уйти на второй круг, чтобы повторить попытку. После этой высоты изменить уже ничего нельзя.

В молодости, признаюсь, волновался. Вот именно, от понимания, что после этой невидимой черты – изменить уже ничего нельзя. Не могу сказать, что сейчас чувство волнения полностью покинуло меня. Оно всегда рядом. Но важно, чтобы волнение было за спиной, а не перед глазами. Ты должен понимать, что принимаешь важное решение. Но, приняв его, должен уметь отбросить с определенного момента всю аналитику, все сомнения. Должен действовать неумолимо и точно, как меч самурая. Дзигоро Кано об этом говорил: «...прежде чем сделать первый шаг, чтобы войти на татами, хорошо подумай. Но не думай, прежде чем делать второй. Просто иди и победи».

Я не верю, что Вершинин с ними, и не верю, что он провоцирует меня. Нет, я по-прежнему это допускаю, потому что жизнь и эта работа убедили меня в том, что допускать нужно все. И все же я думаю, что должен сделать то, что предложил Вершинин, – разведку боем. Таким образом, окончательно проверю и гипотезу о способе трафика, предложенную Вершининым, и самого Вершинина.

А, чуть не забыл. В очередной раз проверю – и самого себя.

На бегу, уже на бегу, читаю несколько слов. Не могу себе отказать. Может быть, эта наивная жительница Сети и есть тот самый голос Вселенной, который хочет мне что-то подсказать? Надо быть внимательным даже к самым тихим и нелепым голосам. Так говорил не Дзигоро Кано. Так говорил мой собственный опыт.