Холод на пепелище - Dee Wild

— Пусто, — с облегчением выдохнула я. — Ничего не болит. Это не облегчение, а онемение, и это… прекрасно. Как долго я смогу оставаться здесь и сейчас?

— Это в твоей власти, — ответила я-она и пожала плечами. — И, ты не поверишь, но мы можем отправиться куда угодно – куда только твоего воображения хватит. Просто используй подсистему медиальной височной доли. Вот так…

Она-я прикрыла глаза, и всё вокруг вновь переменилось. Глайдера больше не было, а окрест развернулось бледно-розовое небо, заключённое в колонны белого мрамора. Каменная беседка нависала над обрывом, под которым плескались мягкие, словно лебединый пух, океанские волны. Сверху же, под козырьком сводчатой крыши двумя бесценными коллекционными монетами застыли изваяния пары лун – рубин и сапфир.

— И вправду, куда угодно, — изумилась я. — А в детство мы сможем переместиться?

— А ведь это отличная идея, — оживилась я-она – теперь она стояла в углу беседки, привалившись к белоснежной колонне. — Махнём назад? Туда, где мир нов и добр, где у нас есть родители и друзья. Погнали?

— Хватит прятать её в зеркальных лабиринтах, — тихо и устало сказала Лимбическая система в противоположном углу беседки, поплотнее закутываясь в свитер. — Ты сама знаешь. Я знаю. Она нас уже не спасёт.

Последние слова были адресованы Неокортексу, которая тут же сникла, опустила плечи. Ветер колыхнул листву, шелестящая зелень проглотила невесомое эхо моего-её голоса. Конечно, было бы здорово отправиться в детство – но нет. Время не повернуть вспять. Это иллюзия, очередной набор картинок. Фильм. Сны растворяющегося разума, распятого на столе прозектора.

— Да, всё это происходит исключительно внутри твоей запертой тёмной комнаты. — Я-Неокортекс разомкнула руки, легонько постучала пальцами по виску и грустно улыбнулась. — Это пыль, принимающая формы по прихоти сквозняка. Но… разве не в такой пыли ты видела целые миры? Чувствовала их – и потому они были реальными. И разве от того, что они из пыли – они были для тебя менее настоящими?

Отполированные мраморные колонны монументальной беседки отражали блики лун, короткая каменная дорожка упиралась в портал входа в зелёный лабиринт из плотного и тщательно остриженного кустарника. Шелестели на ветру бесчисленные ветви, обступавшие полянку со всех сторон. Балюстрада белого мрамора предательски висела над пропастью. Стоит лишь нарушить равновесие – и вся конструкция сорвётся с обрыва.

Поднявшись со скамьи, я подошла к ограде и с опаской взглянула вниз. На острые скалы набегали пенные волны, в толще которых прятались и суетились разноцветные огоньки.

Шагнуть. Всего один шаг – и, возможно, наступит тишина. Проверим…

Прежде чем я успела принять решение, тело уже стояло на парапете. Камень был холодным под босыми ногами – где-то внутри заурчал от удовольствия мой демон саморазрушения. Прикрыв глаза, я подставила лицо набегающему солёному ветру, который пытался сорвать с меня маску. Рука соскользнула с мраморной колонны, нога сама сделала шаг вперёд – рефлекс бегства, выжженный в мышцах, и… я сижу на мраморной скамье.

Они обе глядели на меня с любопытством, как на сбой в предсказуемой логике Вселенной.

— Напрасно, — безразлично заметила Лимбическая система – в её голосе звучала усталость от бесконечного падения, которое никогда не закончится ударом. — Здесь нельзя упасть. Здесь можно только решить, что падаешь, а ты даже не решила. Ты только испугалась решения.

— Интересно, — вторил Лимбической системе Неокортекс. — Ты запрограммировала падение, но отменила его за микросекунду до точки невозврата. Даже здесь твой мозг цепляется за жизнь статистической погрешностью. Утешительно.

И тогда вскипел демон – гальванический демон ярости, которого не смогли стереть, потому что он был сплавлен с волей – и я выкрикнула:

— Раз вы не можете помочь, катитесь к чертям из моей головы! Вы мне больше не нужны! Обе!

— От того, что ты перестанешь нас замечать, мы не исчезнем… — Голос Неокортекса уже терялся, будто ветер уносил его с обрыва, и последних слов было почти не разобрать: — Ты просто перестанешь нас слышать. Ты и так здесь совершенно одна…

Покинув беседку, я сделала несколько шагов к зелёной изгороди. Овитая и скреплённая глицинией, она нависала сверху тёмной громадой и разреза͐ла мир на две части. Вход почти сразу терялся во тьме, изгородь делала резкий поворот, отбивая от перламутрового неба острый осколок.

Интересно, что там, за углом? И куда в итоге ведёт этот лабиринт?

— Наружу, — пробормотала я, отвечая на собственный вопрос. — Или внутрь, ещё глубже. К берегу океана или на горную вершину. Куда угодно. Куда пожелаешь…

… — Мозг, — внутренняя тишина вдруг раскололась голосом, чистым, как скол полярного льда. — Одна из самых сложных структур во Вселенной. Человеческий плод беспомощен… а подкорка уже сформирована. Готова к работе. Эта счётная машинка способна моделировать как происходящие в природе процессы, так и абстрактные, выдуманные явления. Строить прогнозы и подправлять их по мере следования плану…

— К чему ты ведёшь? — я вцепилась пальцами в волосы. — Это что, какая-то игра?

— Время игр закончилось, — последовал ответ. Внутренний голос помолчал мгновение, а затем, будто вспомнив нечто важное, продолжил: — Так о чём это я? А, вот… Ты только вдумайся – энергозатраты мозга на обработку петабайта информации – всего двадцать пять ватт. Почти как комнатная лампочка… Мозгом можно попытаться управлять, но в конечном итоге он всё сделает по-своему усмотрению…

— Что тебе нужно от меня?! — Сжав руки в кулаки, я резко обернулась – демон ярости изготовился к нападению, тщетно выискивая цель в пустой беседке. — Зачем ты здесь?! Зачем говоришь мне всё это?!

— Я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос, пока ещё можешь. — Повисла пауза, тягучая, как спинномозговая жидкость. — Когда сотрутся все воспоминания, распадутся все модели… что останется в темноте? Кто будет молчать?

Озноб пробрал меня до костей. Я знала ответ. Знание пришло не мыслью, а отсутствием – пустотой в том месте, где должны быть имя, страх и боль.

— Никто, — прошептала я. — Никого не останется.

— Ошибаешься. — Голос прозвучал тихо, почти с жалостью. — Останется ощущение, что должно быть что-то ещё. Ощущение утраты без объекта. Призрак. Это и есть то, что ты называешь душой. Сумма всех пустот.

— Голоса в моей голове, — пробормотала я. — Я всё-таки сошла с ума. Это оно? Расщепление личности? Шизофрения?

—