Профи - Александр Шувалов

Николай Осипенко был лучшим притворщиком из тех, кого я знал. Его официальным оперативным псевдонимом был Сакс, но все с немалой долей зависти звали его Кощей. Почему Кощей? Потому что бессмертный. Он умудрялся выбираться целым и абсолютно невредимым из таких передряг, малой толики которых с лихвой хватило бы для того, чтобы перемолоть в мелкий фарш дюжину специалистов моего калибра, и не только моего.

Логику его действий было трудно понять, да она порой просто отсутствовала. Николай не стеснялся погнаться сразу за двумя зайцами и, что самое интересное, ловил обоих. Ехал быстро и был дальше. Говорил «гоп» и тут же перепрыгивал.

Его психофизическими данными откровенно восхищались специалисты центра экстремальной медицины в немалых погонах, просвечивающих сквозь белые халаты. Николая беззаветно любили начальники всех рангов. Он менял женщин не реже, чем иные особи мужского пола — носки, и как-то умудрялся оставаться со всеми бывшими поклонницами в милых отношениях.

На тактико-специальных учениях он делал всех нас, в том числе и вашего покорного слугу, буквально в одну калитку. Каждый раз, анализируя свой бесславный проигрыш, я понимал, что все мои неожиданные решения и импровизации им предугадывались и, более того, провоцировались. Понимал и все равно раз за разом попадался на удочку.

Будучи выше всех остальных, вместе и по отдельности взятых, на целую слоновью голову, он совершенно не звездился, напротив, был ровен в общении, приветлив и дружелюбен. У него совершенно не было врагов, как, впрочем, и друзей. Никому никогда не приходило в голову заявиться к нему посреди ночи с бутылкой и до утра употреблять принесенное, говоря о наболевшем и жалуясь на жизнь. Или стрельнуть денег до получки. Или в бурные девяностые, знаменитые разного рода разборками, попросить подъехать и просто «постоять рядом». Или же просто назвать его Колей.

В 2004 году накануне перевода в смежное Управление на генеральскую должность Осипенко погиб.

Кто-то заложил радиоуправляемую мину в машину, в которой находились он и еще один наш сотрудник. У знающих людей это вызвало массу вопросов и серьезное удивление. Во-первых, не тем был Николай человеком, чтобы сесть в транспортное средство, как следует не проверив его предварительно, даже если это транспортное средство — трамвай. Никогда, ни при каких обстоятельствах он не отступал от принципа двух «О» («Осторожно опасаться»). То-то я вздрогнул, услышав это пару дней назад от Даши. И, во-вторых, уж больно в тихой стране это произошло. Ни до, ни после того подобное не отмечалось. Скажу честно, я меньше удивился, услыхав сегодня рано утром о том, что Кощей жив-живехонек и планирует разные пакости против «Русской стали» и меня лично, чем три года назад, узнав о его гибели.

— Стас, Толя, вы что, уснули?

— Мы не спим, — ответил я за нас двоих. — Дело в том, что…

Мой рассказ прозвучал в скорбной тишине, время от времени прерываемой треском разгрызаемых Котовым сушек. Видать, его пробило на жор от волнения. Когда я закончил, он извлек из недр кармана гигантских размеров носовой платок, вытер им физиономию, а заодно и лысину. И молвил:

— Ну, ни хрена себе, — и потянулся за последней оставшейся на тарелке сушкой.

— Присоединяюсь, — буркнул Олег и, перехватив из-под носа у Сани последнее хлебобулочное изделие, целиком забросил его себе в пасть.

— Ты хочешь сказать, — уточнил Сергей, — что он все просчитал заранее?

— Именно, — согласился я. — Вплоть до объекта, где мы будем их ждать, как последние дураки с мытыми шеями, и количества противопехотных мин на каждом из вероятных направлений подхода групп.

— И что будем делать? — спросил Володя.

— С утра об этом думаю.

— И? — поинтересовался Грек.

— И ни одной толковой мысли.

— Так-таки ни одной? — усомнился Саня.

— Есть одна, исключительно в виде бреда.

— Излагай, — разрешил Котов, поудобнее устраиваясь на стуле и закуривая.

— Мы с Кощеем давно знакомы, и он прекрасно знает, на что я способен. Конечно, он не числит меня среди асов, но и не держит за последнего идиота. А потому…

— Рожай, наконец! — заорал Саня и подавился собственным криком.

— А потому, — с маниакальной настойчивостью шизоида продолжил я, — мы должны сделать ход, который он не сможет или не сочтет нужным просчитать. Либо суперумный, либо откровенно идиотский.

— Лучше последнее, — заметил Грек. — Кащея нам по-всякому не перемудрить.

— Предлагаю…

И я, стесняясь идиотизма собственной задумки, предложил.

Некоторое время все грустно молчали.

— Ну, не знаю, — протянул Олег.

— А… — начал Сергей и тут же замолчал.

— Может проканать, — предположил Котов и, воодушевляясь, продолжил: — Полный дурдом! Точно проканает!

— Скажи, — обратился я к Юре, — олигарх Бацунин выполнит любую твою просьбу?

— Хороший вопрос, — заметил тот, — фирму, конечно же, не отдаст, а так…

— Фирма нам ни к чему, вполне достаточно…

— Думаю, не откажет, — и Юра потянулся к трубке.

— Если все получится, точно напьюсь, — истово пообещал идейный трезвенник Грек.

— Все нажремся, — согласился Олег, — до усрачки.

— Тогда приступаем к разработке операции, — предложил Володя. — Как ее, кстати, назовем?

— «Парад идиотов», — предложил Котов.

— Присоединяюсь, — молвил Олег.

— Все хотел поинтересоваться, — вдруг сказал Юра, — если этот ваш Кощей такой гениальный, почему все спланировано через одно место? Зачем, спрашивается, как в плохом боевике, переться на место сбора этих буржуинов и гасить их обязательно всех вместе? Гораздо проще их грохнуть по отдельности и, так сказать, по месту жительства.

— Думаю, потому что все это безобразие разрабатывал лично Вайсфельд. Он ведь у нас высокий профессионал, курсы разные оканчивал, студент долбаный. Кроме того, хочет показать всему цивилизованному миру, что Россия — дремучий угол, где шляются бурые медведи с пулеметами наперевес и палят от бедра.

— Тогда почему Кощей принял этот план? — полюбопытствовал Олег. — И Толмачев тоже.

— Толмачеву эта байда только в радость. — Я полез за сигаретой и, не обнаружив ее в пачке, вопросительно посмотрел на Грека. Тот протянул мне свой пижонский цвета воронова крыла портсигар. — Благодарю. Так вот, если все пройдет, как запланировал этот деятель, у Паши на него будет полная сумка компры, и он разыграет все по-своему. А Кощей…

— А Кощей, — перебил меня Грек, — только притворяется, что во всей этой дури участвует. Для него по большому счету вся эта стрельба и пальба не более чем операция прикрытия. «Русская сталь» его интересует постольку-поскольку.

— Получается, что он сознательно посылает на смерть свою команду.