Тельняшка – наш бронежилет - Сергей Зверев

И здесь вместо мертвых, разорванных на клочки гориллы Салеха и продажной Фатимы он увидел две мины. Вернее, сначала он услышал непонятные попискивания, а затем увидел таймеры и мигающие огоньки… И еще цифры на таймерах: пятнадцать, четырнадцать… Холодный пот выступил на лбу Газифа. Он понял, что это смерть ведет отсчет его жизни…

Мудрый сообразительный Газиф моментально понял, что делать дальше, он бросился к борту сухогруза и там увидел удаляющуюся яхту.

Заскрежетав от бессилия зубами, Газиф сообразил, что стрелять сейчас бесполезно. Сейчас нужно было как можно быстрее спустить спасательный надувной плотик на воду.

— Быстрее, быстрее, — подгонял Газиф свою поредевшую команду. Главное сейчас — и это все понимали — побыстрее убраться с проклятого сухогруза.

Потом, уже на берегу, Газиф всех достанет. И этого ученого белого человека. И Салеха. И Фатиму. Конечно, сначала он найдет Фатиму. Она ответит ему за все. Потом он поквитается с заклятым врагом Салехом. А затем примется и за белого господина. С него он обязательно затребует богатый выкуп. А если этот белый господин ученый не даст выкуп, он просто-напросто снимет с него скальп, как это делали когда-то его предки с белыми людьми…

Внезапно перестрелка прекратилась. И те, кто нападал, и те, кто защищался — все будто испарились с сухогруза.

Бросившись к борту, Батяня увидел внизу на плотике группу пиратов, которые изо всех сил налегали на весла, стараясь как можно быстрее уплыть от сухогруза. Яхты возле сухогруза также не было.

Что-то случилось. Но что? Что могло заставить пиратов бросить столь вожделенную ими добычу? В спешке, покидая сухогруз, они даже про своих заложников забыли.

Между тем капитан смог запустить двигатели и сейчас, управляя сухогрузом с помощью джойстиков, вел его в сторону отмели, туда, где до сих пор они стояли на банке. Команда была в растерянности. И вэдэвэшники, и матросы смотрели на Батяню, ожидая его решения.

Была, была же какая-то причина, заставившая пиратов срочно оставить сухогруз.

И Батяня внезапно догадался об этой причине. Махнув рукой в сторону носовой части сухогруза, он первым что есть силы понесся туда, откуда недавно слышались выстрелы. Громыхая каблуками о металл, следом за ним понеслись матросы и вэдэвэшники. Там Батяня увидел то, чего он боялся увидеть: мигающие огоньки таймеров на минах и цифры на индикаторах, которые отсчитывали обратное время.

Времени было в обрез.

Первым желанием, появившимся у Батяни, было сорвать любой ценой мины со стен контейнеров и выбросить их за борт в море. Но эмчеэсовец, бежавший вслед за Батяней, гаркнул:

— Нельзя. Ни в коем случае нельзя их трогать, товарищ майор. Взорвутся сразу же. Неизвлекаемые… В принципе, сейчас уже ничего нельзя сделать.

Быстро окинув взглядом контейнеры, Батяня моментально сорвал хлипкие пломбы. Точно такую же операцию провел и Калмыков вместе с эмчеэсовцем… Открыв за ручку дверь контейнера, Батяня закричал:

— Калмыков, свети фонариком. Посмотрим, что здесь находится.

Калмыков посветил фонариком внутрь контейнера. И первое, что им бросилось в глаза — железная бочка со всем известным желто-оранжевым знаком радиоактивной опасности…

Точно такая же бочка находилась и в другом контейнере.

— Сбрасываем их в море. Выкатываем к борту и сбрасываем. Быстро. Ни секунды не теряем… — снова скомандовал Батяня.

Разделившись на две группы, бойцы и эмчеэсовец выкатили на палубу тяжеленные бочки, наполненные радиоактивными веществами… В море бочки выбрасывали с трудом — настолько они были тяжелы.

— А сейчас — на надувные плотики. Там, на воде, их распустите. Живо, живо, — метался между бойцов Батяня, понимая, что дорога каждая секунда.

Люди и без него понимали, какая опасность нависла над ними.

Оставив бойцов, Батяня бросился в рубку к капитану:

— Товарищ капитан, зафиксируйте координаты нахождения нашего сухогруза на это мгновение. Поточнее зафиксируйте.

— Зачем? — капитан повернул лицо в сторону Батяни.

— Нужно. Потом объясню, — ответил запыхавшийся Батяня. — Вы эти координаты или запишите, или запомните. А сейчас нам нужно срочно покидать сухогруз. На борту мины. Я — за вами. Люди уже на плотиках.

Не отрывая пальцев от джойстика, капитан сказал:

— Сейчас, сейчас, товарищ майор. Сухогруз еще не дошел до отмели. А ежели он взорвется на глубине, то его потом хрен достанешь. Кому-то это очень нужно, чтобы сухогруз затонул. Нет, мы это им не дадим сделать. Уходи, майор, я за тобой.

Глядя в темноту, капитан помолчал, а затем как-то на удивление спокойно сказал:

— Вижу, неплохой ты парень, майор. Командиру, как сам знаешь, надо уходить с корабля последнему. Или вовсе не уходить. Да, кстати, возьми-ка мини-диск. Кеша его стырил у этой швали. Посмотришь, что на нем записано.

Взяв из рук капитана мини-диск, Батяня посмотрел на забинтованную голову капитана. Он понимал, что сейчас не сможет уговорить его оставить корабль.

Бойцы в это время были уже на надувных плотиках и изо всех сил гребли от сухогруза. Они понимали: если сухогруз пойдет ко дну, воронкой их может затянуть на дно.

Но и сухогруз на месте не стоял, — медленно уходил в сторону отмели.

По огням на сухогрузе бойцы могли судить, насколько далеко они отошли от сухогруза. Внезапно огни на сухогрузе, резко дернувшись, погасли. Все поняли: судно село на отмель. И сразу же после этого сухогруз осветили беззвучные огненные вспышки. Сначала одна. Потом вторая. Через пару секунд до сидящих в лодке донеслись звуки мощных взрывов. Один. Потом второй.

Сначала в утреннем молочном тумане ничего не было видно. Но вот впереди показалась узкая полоса земли — желтый песчаный берег, пальмы с обвисшими зелеными листьями и совсем маленький, со спичечную коробку, трейлер, стоящий недалеко от деревушки, в которой еще все спали.

Высчитанное ночью по звездам направление оказалось верным.

Уставшие до изнеможения пираты вяло взмахивали веслами. Весел было только два, поэтому четверка пиратов гребла по очереди: двое гребли, а двое отдыхали.

Жадными глазами Газиф смотрел на берег, ему казалось, что спасательный плотик совсем не движется, даже более того, казалось, что невидимое течение относит плотик назад, в море… Иногда он оглядывался на пиратов, находящихся за его спиной, собираясь по привычке крикнуть на их, но, встретившись с потухшими, красными от усталости и бессонницы глазами, он ничего не говорил, только зло поблескивал белками глаз. Он понимал, что пираты выдохлись. Пираты устали так же, как и он. Пираты хотели пить.