Сирийский скальпель - Александр Тамоников

За пару часов до этого МРК вышел из небольшого греческого порта, где пополнил запас топлива и пресной воды. Конечным пунктом его маршрута значился рейд в сорока пяти милях от сирийского берега. События развивались строго по плану, пока матрос с правого крыла мостика не доложил вахтенному:

– Товарищ капитан-лейтенант, вижу справа по борту человека…

Прошлой ночью в здешних водах пронесся знатный шторм. «Точный» закончил заправку накануне вечером, но, получив неутешительный прогноз погоды, остался в порту. Отошел он от «стенки» лишь под утро, когда ветер утратил силу, небо прояснилось, а волнение моря ослабло до трех баллов. Немудрено, что ночью кто-то из рыбаков не успел вернуться к родному берегу и попал в беду.

Корабль сбавил ход, подвернул вправо. Спасательная команда, вооружившись специальными средствами, готовилась оказать помощь боровшемуся с волнами несчастному. Одновременно несколько матросов занимались спуском на воду надувной шлюпки…

Воспользоваться шлюпкой не пришлось – командир умело подвел корабль почти вплотную к обессилевшему молодому человеку. Спасатели опустили за борт на тросе боцмана, а тот умудрился застегнуть на бедолаге пояс. Спустя полминуты того уже несли в медицинский бокс…

Спасенным мужчиной оказался некий сирийский курд Вали Ганар. После обследования и часовых процедур врач допустил к нему командира. Арабского языка в команде толком никто не знал, однако, проведя с ним некое подобие беседы с использованием блокнота и ручки, командир заподозрил неладное и доложил об инциденте руководству эскадры.

Поступившая информация неожиданно заинтересовала командование, и через два часа к идущему полным ходом МРК подлетел вертолет-спасатель. Площадки для приема вертолета малый ракетный корабль не имел, поэтому «Ка-27» завис над его носовой частью. Бортовой техник опустил трос лебедки со специальной корзиной, боцманская команда поместила в нее спасенного курда, застегнула привязные ремни, и вскоре он уже находился на борту винтокрылой машины.

Доставленного на флагманский корабль эскадры Ганара допросили при помощи квалифицированного переводчика. В результате выяснились многие подробности его странного путешествия из Сирии до северных заливов Эгейского моря.

По итогам допроса из эскадры в Москву по закрытому каналу связи полетело срочное донесение.

Получив по радио доклад о месте высадки на греческий берег, Бардулла с помощниками плюхнулся в машину и помчался к селению Каливия. Лодка причалила к берегу аж на тридцать километров юго-западнее расчетной точки встречи.

«Неудивительно, – думал про себя Агон. – В начале ночи поднялся сильнейший ветер, и странно, что кто-то выжил в таком шторме. Правильно мы с помощником поступили, что поехали лично встречать эту партию».

Узнав о том, что вторая лодка с десятью похищенными людьми пропала, он расстроился. Однако пока еще оставалась надежда – вдруг она причалила к берегу в другом месте? Да и кого было винить в случившемся? Если такое произошло, значит, на то была воля Аллаха…

Турецких компаньонов они отыскали быстро. Один из них вышел на трассу и, стоя под моросящим дождем, ожидал знакомый автобус в сопровождении большого черного внедорожника.

– Ведите «материал»! – приоткрыв дверцу, крикнул Бардулла.

Через десять минут десять человек со связанными руками поднялись в салон автобуса.

– Что будем делать с остальными? – спросил Озден.

– Отправь своих людей в обе стороны по берегу, – предложил Бардулла. – Пусть поищут вторую лодку. Автобус пока спрячем в проулках селения, а моя машина останется здесь.

Так и поступили.

Двое отправились на поиски, сам Балкан занимался подготовкой лодки к путешествию до Турции: залил в бак горючее, вычерпал оставшуюся воду, накрыл брезентом подвесной мотор. Затем подбежал к стоящему на обочине трассы внедорожнику и запрыгнул в салон. Нужно было согреться – он весь до нитки промок и продрог.

Бардулла угостил его хорошим виски и стал расспрашивать об опасном путешествии по штормовому морю…

Через два часа к машине вернулись два турка и доложили о том, что второй лодки нигде нет. Как нет и никаких следов от высадки ее пассажиров.

– Неужели утонули? – сокрушенно покачал головой Бардулла.

– Я не удивлюсь, если так и есть, – мрачно предположил Балкан. – Мы сами еле доползли до берега. Десять человек три часа подряд вычерпывали воду, а она только прибывала.

– Что ж, в таком случае пора ехать, дальше оставаться здесь небезопасно.

– Да и нам пора, – посмотрел турок на небо.

Несмотря на плотный слой облачности, оно к этому часу просветлело. Ветер стих, море успокоилось, хотя по-прежнему казалось серым и неприветливым.

Компаньоны попрощались. Озден с помощниками направился к берегу, а внедорожник покатил по трассе к селению Каливия, где дожидался автобус с десятью пленниками.

В Греции и в Албании у Бардуллы тоже все было давно и надежно налажено. Примерно так же, как у Текери в Турции. Он издавна пользовался одним и тем же маршрутом, пересекая Грецию с юго-востока на северо-запад. Раз в полгода встречался с большим полицейским чиновником, ужинал с ним в неприметном кафе и передавал ему конверт со стопкой банкнот. Чиновник, в свою очередь, закрывал глаза на курсировавший через страну автобус – за несколько лет подобных путешествий полицейские ни разу его не остановили для досмотра и проверки документов.

Внедорожник резво бежал по трассе, за ним едва поспевал небольшой автобус. Агон сидел на переднем сиденье черного автомобиля, курил сигарету за сигаретой и подсчитывал убытки от доставки в свою косовскую виллу неполной партии «материала».

«Да-а… к сожалению, никто в этой жизни не застрахован от неприятностей и форс-мажоров, – вздохнул он. – А может, и к счастью. Надо бы связаться с сирийскими поставщиками и заказать внеочередную партию. Чтоб в следующем месяце обеспечили не двадцать, а сорок человек. Таким образом получится компенсировать расходы…»

Протяженность маршрута по восточной части Греции была небольшой – что-то около четырехсот километров. Внедорожник и автобус преодолели их за пять с половиной часов. Всего на албано-греческой границе имелось четыре современных перехода. Самый восточный из них находился близ албанского городка Корча и был прекрасно обустроен. Однако большую часть времени суток он пустовал, что являлось следствием слабости экономики Албании.

Несмотря на старания легендарного албанского лидера Рамиза Алии, взявшего в 1985 году курс на политику радикальных реформ, на отказ от коммунистической идеи, на вступление страны в НАТО, многопартийную систему и рыночную экономику, дела в стране шли плохо. Она по-прежнему оставалась индустриально отсталой, ориентированной на сельское хозяйство и одной из самых бедных в Западной Европе. В Албании в скромном количестве производились текстиль, обувь, асфальт, добывались руды и сырая нефть, выращивались фрукты, овощи, табак. Основным покупателем сего добра значилась Италия. На втором месте находилась Греция, но на самом деле доля ее в годовом объеме экспорта Албании, едва перевалившем за один миллиард долларов, лишь слегка превышала сто миллионов.