Час волка - Андрей Дышев

– Вода холодная! Может не получиться.

Эта реплика вывела Черновского из себя.

– Так не стой, как евнух, а разогревайся! – зло крикнул он. – Три до дыма!.. Может, кто-нибудь еще не хочет сниматься? – Он поочередно посмотрел на всех. – Может, кто-то еще умеет зарабатывать деньги другим способом?..

Я привстал, стараясь не упустить Ингу. Она быстро удалялась, поднимаясь по сыпучему склону вверх. Ее красное платье горело на склоне запрещающим сигналом светофора.

Ну и ну! – подумал я, этим междометием оценивая все увиденное и услышанное. Голливуд, черт возьми! Не боги горшки обжигают… Точнее, наоборот. Оказывается, не только обжигают, и не только горшки…

Я стал медленно пятиться назад, нырнул в тень грота и ящерицей пополз по камням. На обрыв я взбирался бегом, хватаясь руками за скрученные, как черви, корни сосен. Камни с грохотом катились вниз, прыгая, как мячи. Обломок скалы, за которым Черновский учил своих актеров зарабатывать большие деньги, быстро уменьшался в размерах, и мне стало казаться, что песок, который струями стекал из-под моих ног, засыплет всю съемочную группу толстым слоем.

Я обогнал Ингу на середине подъема, сел верхом на валун, торчащий из земли, как коготь дьявола, и стал смотреть, как она, кланяясь каждому своему шагу, медленно бредет наверх. Узкое в бедрах платье не позволяло ей высоко поднимать колени, и Инга задрала подол до пупка, чего так и не смог сделать «бодибилдинг».

Она не видела меня до тех пор, пока я не кинул ей в голову шишку.

– «Секс волка»! – крикнул я, хлопнув ладонями. – Кадр десятый, дубль второй! Моторрр!

На месте Инги за такое откровенное издевательство я бы зарыл себя по горло в землю. Но девушку настолько измотали крутой подъем, жара и порочный продюсер, что она лишь негромко ойкнула, села в песок и швырнула в меня туфелькой. Я поймал ее, примерил к своей ноге.

– Все-таки выследил? – безразличным тоном произнесла Инга. – Ты на машине?

– Нет, на дельтаплане, – ответил я. – Правда, он неудачно сел на воду и затонул… А ты, оказывается, бунтовщица!

– А ты шпион, – ответила Инга. – Ну как? Все видел? Все понял?

– Нет, – ответил я, – не все.

– Ну, это уже твои проблемы… Ты поможешь даме выбраться из этой канавы?

Я спрыгнул к Инге и предложил ей свою руку.

– Стыд какой! – с опозданием смутилась Инга, когда я почти волоком потащил ее наверх. – А если бы я не отказалась?.. Даже подумать страшно, что ты мог все увидеть.

– Разве тебе не все равно, видел бы я, как ты зарабатываешь, или нет?

– Не все равно! – крикнула Инга и для профилактики ударила меня кулаком между лопаток. – Забудь об этом! Ничего подобного больше никогда не будет.

– Почему?

Инга остановилась и с негодованием посмотрела на меня.

– Какой же ты все-таки тупой! – воскликнула она. – Да потому, что когда мое сердце занято одним мужчиной, то другой ни за что не посмеет прикоснуться ко мне.

– Правда?! – удивился я. – Интересно, какой же мужчина заполнил твое сердце?

От возмущения Инга простонала, покачала головой и попросила:

– Давай лучше помолчим.

Но мой язык настолько отяжелел от вопросов, что казалось, будто он свисает изо рта, как у пса в жару.

– Значит, Черновский таким способом зарабатывает деньги, чтобы закончить съемку «Часа волка»?

– Да.

– И есть покупатели этих подводных съемок?

– Это не покупатели, – угрюмо ответила Инга. Ей было неприятно говорить на эту тему. – Это один покупатель. Фильм эксклюзивный, в одном экземпляре и снят по сценарию заказчика.

– То есть какой-то эротоман предлагает Черновскому свой сценарий…

– Сценарий – это громко сказано. У богатых свои причуды, они по-разному с ума сходят, – сказала Инга. – Вот в Москве сейчас стало модно экранизировать свои личные сексуальные фантазии. Какому-нибудь «новому русскому» приснилось, как он со своей любовницей под водой забавляется, вот он и заказал Черновскому фильм. Другому захотелось, чтобы мужчина и женщина занимались любовью, зависнув над пропастью на альпинистских веревках. Третий мечтает увидеть, как они будут это делать во время затяжного прыжка с самолета.

– И много за такие фильмы платят?

– Много, – кивнула Инга. – Черновский говорит, что достаточно снять пять-шесть фильмов по полчаса каждый, и «Час волка» можно будет закончить, растиражировать, пустить в прокат, и еще на рекламу останется.

– Что ж ты бросила Черновского в такое трудное время? – останавливаясь, чтобы перевести дух, спросил я. – Ты, прима-балерина Марта Лехтине, должна быть больше всех заинтересована, чтобы «Час волка» досняли.

Инга мельком взглянула на меня, потупила взгляд и низким, грудным голосом ответила:

– Не все, Кирилл, продается. Даже «Час волка» не стоит того, чтобы продавать остатки своей души и совести… В конце концов, Черновский обойдется без меня. За такие деньги, которые он обещает, желающих сняться будет больше, чем надо. Очередь выстроится!

– Черновский надолго в Москву?

– Нет, – покачала Инга головой. – Отдаст кассету заказчику, возьмет гонорар, соберет новые заказы, оформит договоры, получит авансы и вернется. Максимум на неделю… Давай передохнем!

– Молчи! – шепотом прикрикнул я, закрывая Инге рот ладонью.

Недалеко от нас, за зеленой стеной леса, раздавались отрывистые выкрики, глухие звуки ударов и молящий крик:

– Да я клянусь вам, ребята!.. Он в море упал! Вон крыло видно! Может, он ранен, ему помочь надо…

И снова глухой удар. Затем сдавленный кашель и снова мольба:

– Что ж вы… Я же вам ничего не сделал…

– Это Ник! – крикнул я, хватая Ингу за руку.

– Какой Ник?

– Мой пилот!

Я огромными прыжками взбирался по сыпучке к густым зарослям терновника и сосен. Инга едва поспевала за мной.

– Там наши охранники! – кричала она мне вдогон. – Не лезь к ним, я сама с ними поговорю!.. Ты слышишь? Они тебя убьют!

С треском ломая кусты, я выскочил на круглую полянку, посреди которой стоял старый, как мамонт, вишневый «Мерседес». Рядом с ним, на коленях, молился сухой траве Ник. С разбитыми кровоточащими губами, в рваных трусах, подпоясанных каким-то шнурком, с потухшим взглядом, он напоминал раба, приговоренного римлянами к распятию. Рядом с ним стояли двое коренастых мужланов в черных майках и солнцезащитных очках, причем один из них поставил ногу в пыльном ботинке Нику на голову.

Увидев меня, охранники переглянулись, один из них произнес:

– А это еще кто такой?