Морской волшебник - Кеннет Робсон

самые невероятные риски и, соответственно, имел привычку добиваться результатов.

Отряд его врагов спускался по тропинке. Они шли быстро, производя много шума. Монк спрятался за дерево и пропустил их. Он оглядел их. Никого из них он раньше не видел.

Монк продолжал, намереваясь найти Хэма и освободить его. Но он сделал не более дюжины шагов, а затем остановился.

По тропинке быстро шлепали ноги. Очевидно, кто-то из отставших спешил присоединиться к только что прошедшей группе.

Монк выбрал куст поближе к тропе и присел там на корточки.

У отставшего был широко открыт рот, чтобы легче дышать, и от этого казалось, что у него нет подбородка. Он издал овечье блеяние, когда Монк выскочил из-за куста и присел прямо на него. Они кружили снова и снова, и когда остановились, Монк сидел верхом на своей добыче.

У пленника слезились глаза, и Монк слегка ударил в левый глаз дулом своего супер-пистолета.

— Где Хэм? — требовательно спросил он.

— Черт возьми! — поперхнулся тот. — Не стреляйте...

— Где Хэм, придурок? — Монк скрипнул зубами.

— Четвертый дом от входа в чертову деревню! — сглотнул пленник.

Монк схватил качающийся подбородок, приподнял его так, что рот парня оказался закрытым; затем, прежде чем тот успел понять, что сейчас произойдет, Монк нанес один удар, как будто хотел одним ударом вбить большой гвоздь.

Мужчина издал всхлипывающий звук, и его глазные яблоки закатились, как будто пытаясь снова и снова провернуться в своих глазницах.

— Одиннадцать! — Монк ухмыльнулся.

Четвертый дом от входа в деревню, представлял собой беспорядочное строение с необычно крутой крышей и большими дымовыми трубами на каждом конце. С архитектурной точки зрения это было, пожалуй, самое внушительное сооружение в деревне — за одним исключением, каменного здания школы, стоявшей немного в стороне на небольшом холме.

Перед дверью стоял толстый мужчина с винтовкой в одной руке, другую приложив к уху. Поскольку все его внимание было сосредоточено на улавливании любого звука, доносившегося со стороны завода, он не услышал, как Монк скользнул к нему сзади. При случае Монк мог двигаться с удивительной легкостью для своего роста.

Монк взмахнул огромной рукой, сбив винтовку мужчины на землю. Затем Монк схватил парня за горло, держа на расстоянии вытянутой руки, и использовал его как дубинку, чтобы выбить дверь.

Монк не ожидал найти в доме еще людей. Он рассудил, что все они будут охотиться за ним.

Его ждал сюрприз.

* * *

Внутри находилось несколько мужчин. В центре комнаты стоял стол, а на нем - ящик, вокруг которого они и собрались. Они были заняты тем, что открывали коробку и раздавали находившиеся в ней винтовки.

Мужчины резко повернулись, когда Монк зашел со своей извивающейся, покрытой синяками жертве. На их лицах застыло выражение удивления.

Монк поднял свой пистолет-пулемет и нажал на спусковой рычаг, его идея заключалась в том, чтобы скосить банду пулями милосердия до того, как они смогут вступить в бой.

Пленник Монка испортил план. Он схватил пистолет обеими руками и держался за него так, словно был утопающим, а пистолет был единственным спасательным кругом в огромном океане.

Комок кости и твердых как кость хрящей, свободный кулак Монка отскочил от головы парня. Мужчина закричал, но продолжал держаться. Монк зарычал, затем опустился на колени, пытаясь направить дуло пистолета на своих врагов.

Один из врагов подпрыгнул с разбегу и приземлился ногами вперед на поясницу Монка. Удар сломал бы обычный позвоночник. Монк только фыркнул, протянул руку и сильным ударом сбил противника с ног.

Затем Монк нанес мужчине, державшему пистолет, еще один удар, более сильный, чем те, что наносились до этого. Парень задрожал всем телом.

— Двенадцать! — Взревел Монк.

Он попытался высвободить свой суперпистолет из судорожных объятий потерявшего сознание человека, но не смог этого сделать до того, как был вынужден встать и встретить натиск двух врагов. У этой пары не было ничего, кроме кулаков, что было прискорбно, потому что один из них сел с невыразимо страдальческим выражением лица и обхватил себя обеими руками за талию, где на мгновение покоился кулак Монка.

Другой мужчина пропустил удар. Затем он настороженно отскочил назад, наткнулся на стул, чуть не упал через него, затем поднял стул. Он швырнул его в Монка.

У невзрачного химика было достаточно времени, чтобы увернуться от стула, потому что он предвидел его приближение. Но он не увернулся; он протянул руку и с ловкостью, из-за которой этот подвиг казался легким, поймал стул. Держа его за одну ногу, он взмахнул им на манер дубинки и бросился в атаку.

Мужчины отступали перед ним. Один достал револьвер, но потерял его и получил перелом запястья, когда Монк ударил его стулом.

Наружная дверь потемнела, когда вошли люди. Группа, спускавшаяся по тропе, услышала шум и бросилась назад.

— Взять обезьяну живой! — крикнул кто-то. — Мы должны заставить его рассказать, как много Док Сэвидж знает о нас!

Двое мужчин подняли стол, опрокинув коробку с винтовками. Они бросились на Монка, подняв стол достаточно высоко, чтобы гориллоподобный химик не смог достать их стулом. Они прижали его к стене.

Монк уронил стул и с ревом выбрался из промежутка между столом и стеной. Его кулаки были как ветряная мельница. Люди присосались к его ногам, животу и, наконец, к рукам. Его повалили вниз.

Свалка напоминала стаю возбуждённых мух, слетающихся на кусочек сахара. Несколько раз Монк, крича во весь голос, выскакивал из кучи, но его тут же утаскивали вниз и подминали.

Чем ожесточеннее становился бой, тем громче выл Монк. Уровень шума, который производил Монк, всегда оценивал ожесточенность боя. Он обычно едва слышно шептал своим детским тоном, а в особенно ожесточенной драке орал до хрипоты.

Теперь Монк кричал так громко, что грозил лишиться голоса. Он был далеко под грудой людей, и поскольку места для ударов не было, он щипал, колол и выворачивал, получая пригоршни ткани и, нередко, фрагменты плоти. Титаническим усилием он высунул голову из кучи,