Нефтяная бомба - Александр Афанасьев

– Вероятно, да, сэр, а если и нет, то вояки уже вовсю корпят над документами, чтобы сделать его санкционированным. Свое дерьмо они будут скрывать до последнего. Как бы то ни было, мы получили информацию об этом по программе обмена, и она признана угрозой первого уровня. Относительно личности русского, передавшего информацию, нам расскажет Алекс. Алекс?

Настало его время идти на голгофу.

Он встал на кафедру. Сунул в разъем защищенную флешку с информацией, которую он принес, – дальше ничего делать не надо, все остальное система сделает сама.

– Перед вами человек, который вышел с нами на контакт, – начал Подольски. – Он русский, работает в Багдаде по документам на имя Серова Александра Николаевича, но документы явная липа. Серов – фамилия одного из председателей КГБ. Должность прикрытия – старший советник по вопросам безопасности Министерства нефти Ирака, неофициальная, как мы полагаем, – оперативный агент ФСБ, специализируется на борьбе с терроризмом и ликвидации террористических группировок.

Мы считаем, что его настоящее имя Фомин Михаил Ильич, но данных, чтобы определенно утверждать это, мало. Возможно, это очередной уровень прикрытия. Предположительно, он родился в Нижнем Новгороде, ему тридцать девять лет. Проходил срочную службу во Внутренних войсках, дальше – перешел на работу в ФСБ, был задействован в оперативной работе на Кавказе. За злоупотребления отстранен от занимаемой должности с привлечением к уголовной ответственности, но так и не был осужден. Уволен из контрразведки, перешел в частный сектор. Далее его активность отмечена в Сирии, Ливане, Ливии, Узбекистане, после чего он переброшен в Ирак под полуофициальным прикрытием. Судя по тому, что у нас есть, – делает работу на высоком уровне, отмечен поощрениями иракского правительства, находится на хорошем счету и активно взаимодействует с Мухабарратом. Имеет личное силовое прикрытие.

По мнению нашей аналитической программы, этот человек представляет собой серьезную опасность. Он скрытен – нам не удалось найти его страницу ни в одной социальной сети, ни одного значимого сообщения на форумах, практически нет никакой переписки. Багдадская станция предоставила нам информацию о телефоне, которым он предположительно пользуется, – последний звонок был две недели назад, нормальной активности как таковой нет, он почти никому не звонит, по его телефону не отследить передвижения, видимо, вставляет сим-карту только когда необходимо позвонить. Таким образом, у нас нет ни карты его перемещений, ни отчета о его активности, мы не знаем, чем он живет, какие у него увлечения, интересы, круг друзей – информация, которая у нас есть о нем, обрывочная и, возможно, недостоверная.

– Деньги, – сказал Демпси, его непосредственный начальник.

– Да, сэр, деньги. По данным багдадской станции, он из тех, кто наживается на войне. В Багдаде – не менее четырех тысяч русских, немало их и в других городах. В то же время Ирак – страна мусульманская, многого из того, к чему привыкли русские, там нет. Самое главное – нет спиртных напитков, а те, которые есть, – невысокого качества. Указанный персонаж один или в сотрудничестве с другими лицами наладил доставку спиртного в Багдад рейсами военно-транспортной авиации, там он его складирует и продает. Соответственно получает значительную прибыль, спиртное у него покупают и иракцы, в том числе высокопоставленные. Кроме того, у станции в Багдаде есть данные о махинациях, связанных с сокрытием и дележом материальных ценностей, изъятых у моджахедов: они не сдаются, а делятся между теми, кто их захватил. Мы нашли информацию о трех текущих счетах, в том числе одном – в Швейцарии. На двух из них – в России – чуть более пятидесяти тысяч долларов, информации по швейцарскому счету мы не имеем.

– Для ловчилы это немного, – заметил заместитель директора.

– Да, сэр, – сказал Подольски. – Багдадская станция считает, что этот и еще некоторые другие русские большую часть капитала предпочитают укрывать не на счетах, а в физическом золоте. Возможно, что и в бриллиантах или необработанных ювелирных алмазах. Рядом Дубаи, самый большой в мире ювелирный рынок, он давно опередил и Тель-Авив, и Амстердам, и Лондон. Русские покупают там ценности, переправляют в Россию или куда-то еще по только им известным каналам и прячут. Сами понимаете, что к такой сети не подступиться, это что-то вроде русской хавалы. Мы даже не исключаем того, что они пользуются настоящей хавалой для переводов, в Москве есть пункты хавалы[26].

– Вопрос заключается в том, – сказал Демпси, – кто этот русский? Обычный коррупционер и ловчила или человек, умеющий хорошо устроиться, но для которого все-таки дело на первом месте, и он даже готов пожертвовать чем-то личным ради него. Согласитесь – это разные люди.

– Да. Сэр.

– У вас есть ответ на этот вопрос?

– Полагаю, что нет, сэр.

– Может, у багдадской станции есть ответ на этот вопрос, – сказал заместитель директора. – У нас есть канал?

– Да, сэр…

На огромном экране появилось изображение стандартного кабинета – правда, находящегося за многие тысячи миль отсюда.

– Алекс? – сказал Демпси. Как оперативный офицер, непосредственно отвечающий за работу внешних станций, разговор должен был вести он.

Начальник станции в Багдаде по имени Рафф Эйдел выглядел усталым и раздраженным. Впрочем, они выглядели не лучше.

– Да, Мартин.

– У нас возник ряд вопросов относительно одного из русских оперативников в Багдаде, мы решили привлечь тебя.

– И я даже знаю, про кого именно.

– О’кей. Что ты можешь нам сказать про этого… Серова?

Эйдел, никого не стесняясь, почесал в затылке, а может, просто волосы пригладил.

– То, что он был у нас двадцать третьего. Я выставил его за дверь. Постойте, так это что, на хрен, правда?

– Что именно?

– Да то, что он обвинил одного из моих парней в незаконных махинациях с оружием. Сокс просто вышиб его за дверь, и все…

Сотрудники ЦРУ в Лэнгли мрачно переглянулись.

– Давай по порядку, Рафф, – сказал Демпси. – Значит, он у тебя был двадцать третьего, по-вашему? Зачем, что он говорил?

– Он потребовал пятьдесят тысяч долларов. Внаглую, угрожая обнародовать информацию, что мы тут торгуем высокотехнологичным оружием. Ничего в подтверждение его слов у него не было, он попал на рядового сотрудника, надавил на него. Тот вызвал Сокса. По нашим данным, этот Серов – ловчила, занимается здесь махинациями. Сокс подумал, что это либо его инициатива, либо попытка русских очернить нашего парня. И выгнал его.

– Очернить нашего парня? Он назвал кого-то конкретного?

– Да, сэр. Сказал, что дал ему пятьдесят штук задатка и хочет их вернуть.

– А вашего парня вы спросили насчет этого – правда это или нет?

– Нет, сэр.