Боец особого назначения - Максим Шахов

– Так что вы об этом думаете? Мог этот зуб отыскаться в егорьевских отвалах?

– Вы знаете, товарищ подполковник, зуб-то мог отыскаться и в других отвалах. Например, на Белановском ГОКе, это в Белгородской области… Или еще где-то на карьерах КМА…

– КМА?

– Курской магнитной аномалии. На ней очень много освоенных месторождений железной руды. В том числе и на Украине…

– Вот черт, - пробормотал Логинов, - только Украины нам не хватало…

– Так что насчет зуба я вам однозначного ответа дать не могу. А вот насчет этого шнурка могу сказать категорически - он однозначно с нашего Егорьевского ГОКа…

Логинов с Тараскиным быстро переглянулись.

– Вы ничего не путаете? - спросил Виктор. - При чем тут шнурок?

– Да, Андрей, объясни толком… - кивнул майор. - А то ни черта не понятно…

– Да-да, пожалуйста, - поднялся Рощин. - Пройдемте к стенду. Я ведь по основной специальности инженер по горному оборудованию, поэтому сразу и увидел. Вот сюда…

На этот раз Рощин привел Логинова с Тараскиным в другой зал небольшого музея. Здесь ни костей, ни окаменелостей юрской и других эпох не было. Всю площадь занимали стенды с малопонятными надписями типа «Внедрение флотации» или «Установка сухой сепарации».

– Так… - растерянно оглянулся Логинов. - И что?

– Нам вон туда, - кивнул в угол Рощин.

В углу располагался стенд с образцами транспортерных лент.

– Сразу показать или объяснить? - спросил директор музея.

– Лучше объяснить.

– Пожалуйста. Одной из самых больших проблем для любых горных комбинатов является проблема изнашиваемости транспортерных лент.

– Это такие толстые резиновые полосы, которые двигаются по конвейеру? - уточнил Виктор.

– Совершенно верно. Лента должна быть достаточно мягкой, но в то же время прочной, ну и так далее… Стоят они дорого, к тому же при замене приходится останавливать весь производственный цикл. Это я к тому, что мы перепробовали ленты практически всех европейских производителей, пока в девяносто четвертом году не обратились к американской компании «Аллес Чалмерс». Кстати, именно по проекту этой фирмы была когда-то построена наша обогатительная фабрика… Так вот, в девяносто четвертом мы получили первые образцы лент. И с тех пор пользуемся именно продукцией этой фирмы. Секрет в том, что для каркаса «Аллес Чалмерс» использует специальные нити на основе модифицированного кевлара. Это и придает лентам необходимую износоустойчивость…

– Так вы хотите сказать, что нить на зубе из ленты «Аллес Чалмерс»?

– Да. Точнее - это фрагмент поперечной вспомогательной нити каркаса… Вот смотрите. - С этими словами Рощин сдвинул в сторону стекло стенда и наклонился. - Вот здесь, на поперечном разрезе, ее видно… Можете сравнить сами.

Логинов с Тараскиным голова к голове склонились к стенду. Нити, конечно, были похожи, но не более того. Но этому было объяснение - нить амулета долгое время использовалась.

– Так, - оглянулся Логинов. - А можно нам небольшой кусочек для сравнения отрезать…

– Можно, конечно, - пожал плечами Рощин. - Только можете не сомневаться. Я на этих лентах в свое время собаку съел.

Пока директор музея ходил за ножом, Виктор сказал:

– Я чувствовал, что этот зуб выведет нас на след! Теперь он у нас в кармане!

– Гм… - вздохнул Тараскин. - Не хотелось бы вас огорчать, товарищ подполковник, но по этому следу можно сто лет идти…

– Что значит сто лет?

– А то и значит, что использованные транспортерные ленты у нас ходовой товар. Крышу на летнем домике перекрыть, дорожку на даче постелить - милое дело… Длина ленты, я думаю, метров сто пятьдесят, вот и представьте, по скольким дачам каждая из них разошлась. Найти того, кто вытащил нить для зуба, будет труднее, чем отыскать иголку в стоге сена.

– Вот же черт, - вздохнул Логинов и спросил у вернувшегося Рощина:- А какие еще комбинаты используют такую ленту?

– В том-то и дело, что в СНГ ленту «Аллес Чалмерс» используем только мы. Это дорогое удовольствие, но у нас сравнительно мало конвейерных линий. Поэтому мы можем себе позволить…

– Хоть это радует, - вздохнул Логинов, глядя на амулет.

Рощин тоже перевел взгляд на зуб и вдруг сказал:

– Разрешите?

– Пожалуйста…

– Нить вытащить можно?

– Можно…

Рощин извлек из зуба нить и посмотрел в отверстие на свет. Его лицо тронула досадливая улыбка:

– Как же я раньше об этом не подумал…

– О чем?

– Вы когда-нибудь пробовали просверлить в окаменелости отверстие?

– Да как-то не приходилось…

– А я пробовал, для музея. В общем, товарищ подполковник, это отверстие проделали лазером. Даю голову на отсечение…

– Лазером? - присвистнул Тараскин. - И где ж этот лазер теперь искать?

– А зачем его искать? Он у нас один. В цехе инструментов. На станке с ЦПУ.

– С чем?

– С цифровым программным управлением. Так что зуб этот кто-то там помнит наверняка.

– Что ж ты раньше молчал, Андрей? - вздохнул Тараскин. - Лапшу нам насчет этих чертовых лент вешал?

– Да я как-то сразу не сообразил… - виновато пожал плечами директор музея. - Позвонить начальнику инструментального цеха?

– Не надо, - быстро сказал Логинов. - Мы сами с ним свяжемся. Давайте по-быстрому нам нить… Большое спасибо за консультацию и, пожалуй - ста, о нашем разговоре никому ни слова. Понятно?..

– Давай на комбинат! - сказал Логинов, прикурив в «девятке» сигарету.

Его охватило нетерпение, передавшееся Тараскину. Тот рванул машину с места и погнал к окраине Егорьевска. Торчавший в засаде гаишник радостно выскочил из-за куста наперерез, но вдруг узнал «девятку» и даже не стал вскидывать жезл.

– Облом тебе, дядя! - хмыкнул майор.

Вскоре машина въехала в промзону. Ловко срезая углы, Тараскин кратчайшим путем добрался до небольшого аккуратного цеха, стоящего на отшибе у бомбоубежища.

– Значит, так, - сказал Логинов. - Особо не светимся и ксивами не размахиваем. Нам лишние слухи ни к чему. Ясно?

– А то… - кивнул Тараскин. - Айн момент.

Вытащив телефон, он узнал в справочной комбината номер и минуту спустя уже говорил с начальником инструментального цеха. Точнее, давал тому инструкции.

Следуя им, пару минут спустя начальник самолично вышел на крыльцо. Лет ему было где-то за пятьдесят, ничего приметного в его внешности не было - кроме лысины. Он был явно напуган и к «девятке» приблизился со всеми возможными мерами конспирации - как партизан к явке.