Крымская ракета средней дальности - Андрей Дышев

– А какой именно одеколон, вы не можете определить? – спросил я у женщины.

– Что вы, милый! Если бы я общалась с мужчинами, то обязательно научилась бы распознавать одеколоны. Тоська, та обычно пользовалась духами «Мобуссен» или «Лакруа». Мне они очень нравятся, хотя безумно дорогие. А вот в одеколонах я не разбираюсь… Да что вы голову ломаете? Наверное, у себя в милиции вам не трудно будет узнать, кто сегодня утром работал у меня.

– Да, – пробормотал я. – Конечно, не трудно…

Наверное, Ирэн была намерена обыскать стол, потому как уже по-хозяйски опиралась на него широко расставленными руками, но я взял ее под локоть и повел к двери. Хозяйка проводила нас, пожелала нам всяческих благ и успехов в работе.

По лестнице мы спускались молча и быстро. Лишь у выхода я остановился, прижал Ирэн к погнутым и покореженным почтовым ящикам, склонился над ее лицом и прошептал:

– Искать в комнате Тоси уже нечего. Убийца побывал здесь до нас и наверняка все выгреб.

Я думал, что мой вывод шокирует Ирэн, но она неожиданно заявила:

– Без тебя знаю! Но как ты смог догадаться?

– Как я смог догадаться? – выпалил я, чувствуя себя немного задетым тем, что Ирэн усомнилась в моих способностях. – Когда я разговаривал с убийцей по телефону, он тоже говорил про уши, которые где-то торчат. Вроде бы два разных мужика, но пользуются одним и тем же словесным оборотом! Разве можно поверить в случайность?

Ирэн пожала плечами и скривила губки.

– Не слишком-то убедительно. У нас половина страны матом ругается, и если только на этом основании сделать вывод, что это один и тот же человек…

– Ладно, короче! – перебил я ее. Вот же пигалица! Она начинает меня учить! – Давай твои доказательства!

– Вот! – победоносно произнесла Ирэн и поднесла к моему лицу ладонь, на которой лежал смятый бумажный лист.

– Что это?

– Разверни и прочитай. Этот листок я взяла со стола Тоси. Потому что предназначался нам с тобой.

Я взял бумагу и развернул. Света было очень мало, и все же я смог разобрать три слова, небрежно выведенные карандашом и печатными буквами: «ПОИГРАЕМ В ПРЯТКИ?»

– Сволочь! – не выдержал я, сминая листок и швыряя его в угол. – Он издевается над нами!

– Ты обратил внимание, когда она говорила про запах одеколона?

– Ты предлагаешь обнюхать всех мужчин на Побережье?

– Нет, я всего лишь хочу тебе напомнить, что от Фатьянова тоже пахло одеколоном.

– Ну и что?! – вспылил я. – От меня тоже пахнет… То есть пахло, когда у меня была нормальная жизнь.

– Слушай, что мы здесь толкаемся в темноте, как два подростка? Давай поговорим в машине!

– Я хочу показать тебе, где прятался убийца, – сказал я и, вытянув руку в темноту, открыл узкую фанерную дверь, ведущую в маленький хозяйственный подвал, в котором дворники обычно хранят метла и лопаты. – Убийца ждал Тосю именно здесь. Когда она стала подниматься наверх, он пошел за ней… Уходим! Больше нам здесь нечего делать.

В подъезде мы разошлись, чтобы нас случайно не увидели вместе. Ирэн зашагала по узкой асфальтовой дорожке прямиком к машине, а я, вытирая плечом стену дома, стал пробираться в соседний двор. Убийца не выходил из моей головы. Я еще никогда не имел дела с таким умным и хитрым противником. Он просчитывал все наши ходы. Он узнал, где мы ночевали. Он догадался, что мы обязательно зайдем к матери Тоси, и, смеясь над нами, оставил на столе убитой записку. И как он не побоялся, что мы можем прийти к слепой женщине в одно время с ним? Запеленговал включенный мобильник Ирэн и прослеживал наш путь? И пошел к матери Тоси в те минуты, когда мы застряли у сожженной автомастерской? Возможно. Это реально. Наверное, так оно и было. Но зачем он вообще приходил к матери своей жертвы? Только для того, чтобы оставить нам записку? Так рисковать ради того, чтобы показать свои возможности?

– Я все думаю об этом человеке, – поделилась мыслями Ирэн, когда мы сели в машину и захлопнули двери. – Слепая женщина! Для него это была просто находка! Я уверена, что он пошел к ней, чтобы убить ее, но когда увидел, что она слепая, передумал. Зачем убивать, если она не видит его лица? Представился милиционером, спокойно прошел в комнату Тоси и выгреб все то, что могло кинуть на него тень.

– А что могло кинуть на него тень? – вслух размышлял я, заводя мотор. – Какой-то компромат? Сначала он надеялся найти его в сумочке Тоси, но когда убил ее, то убедился, что его там нет. Тогда негодяй пошел к ее матери.

– Наверное, он нашел, что хотел, – развивала мысль Ирэн. – Судя по записке, которую он нам оставил, у него было хорошее настроение, и ему хотелось шутить. А почему бы и нет? Компромата в столе Тоси больше нет, можно не трястись, не оглядываться, не говорить шепотом…

Я понял, что она намекала на Фатьянова, но спорить не стал. В принципе такой акселератор, как Ирэн, здорово помогает в работе. Она заставляла меня сомневаться в своих выводах. Она навязывала свою точку зрения, и мне приходится искать веские доказательства, чтобы опровергнуть ее. Что ж, буду искать.

Не выезжая на Халтурина, я спустился по Волкова к Садовой. Ехал медленно и часто кидал взгляд на зеркало заднего вида. За нами «хвоста» не было.

– Я все пытаюсь понять, что заставило Тосю оставить в замке ключ и спуститься этажом ниже, – сказал я.

– «Вы узнаете этого человека?» – Ирэн повторила вопрос, который задал Тосе убийца, и подняла взгляд к потолку машины. – Так спрашивают, когда кого-то представляют. Но мать утверждает, что на третьем этаже был только один мужчина. Может, ошиблась?

– Не обязательно, что убийца кого-то представил Тосе, – возразил я. – Он мог показать всего лишь фотографию.

– Фотографию? – переспросила Ирэн.

– Вот представь: я стою на лестничной площадке, на пролет ниже тебя, и показываю фотографию человека. И спрашиваю: тебе эта физиономия знакома? Что делаешь ты? Конечно, спускаешься ко мне, чтобы рассмотреть снимок вблизи…

– Я спустилась бы только в том случае, если на фотографии было бы знакомое лицо, – ответила Ирэн. – Причем не президента и не именитого актера – нет! С этим человеком я должна быть лично знакома.

– Не просто знакома! – поправил я, заставляя Ирэн формулировать вывод более точно.

– Это должен быть человек, который мне не безразличен.

– Мало!

– Судьба которого мне была бы интересна.

– И что еще?

– И о котором я хотела бы узнать какую-нибудь информацию.

– Вот! – воскликнул я, подняв указательный палец. – Вот это очень важно! Тося забыла про дверь, про ключ в замке и спустилась вниз, потому что незнакомец показал ей фотографию человека, которым она очень интересовалась в последнее время. И ты знаешь, кто этот человек.