Тайна пленного генерала - Александр Тамоников

Шубин не дышал, в окрестностях самолёта лежало уже не девять тел, а одиннадцать, положение трупов несколько изменилось, но вряд ли прибывшие полицаи отличались зрительной памятью - чем больше мертвых коммунистов, тем лучше. Вблизи бы они все поняли, но с такого расстояния… Полицаи ещё долго мотали нервы - им некуда было спешить, ходили по дороге, курили, трепались между собой, потом неохотно забрались в машину и она неторопливо двинулась по кольцу, вокруг аэродрома…

- Когда же они уберутся, а, товарищ лейтенант? - пыхтел Кошкин. - Нога уже затекла, неважный из меня труп. Может разомнёмся, постреляем их к чёртовой матери, а наши подсобят?

- Лежи, раз взялся! Сейчас уедут…

Машина сделала круг и свернула на лесную дорогу, затих шум мотора; из леса прозвучал двойной свист, разведчики высыпали на дорогу.

- Ну вы даёте, товарищ лейтенант! - восхитился Вартанян. - Ну и как оно, среди мёртвых-то?

- Так себе… - откровенно признался Глеб. - Большое вам спасибо, что не стали стрелять. Что-то мне подсказывает, что покидать этот район нам рановато… Самолет сел, пассажиров поджидала засада. С момента приземления прошли почти сутки, отсутствуют генерал-лейтенант Беспалов и один из его помощников - полковник Гульковский - их увезли, в каком состоянии – неизвестно; где их держат - никто не знает. Всё плохо, товарищи, мы не можем просто так покинуть этот район, пока не получим нужных сведений. Возможно полковник Алмазов прав - в связи с пленением высокопоставленного представителя ГКО, нас поджидают серьезные неприятности.

Дураков в отряде не было - люди подавленно молчали. Случаи пленения советских генералов возможно и были, но лично Шубин о таком не слышал. О пленении секретной информации, это настоящая катастрофа. Положение на фронтах и без того серьезное…

- Предлагаю подумать, товарищ лейтенант, - внезапно заговорила Настя. - Генерал и его люди понимали, что садиться придется на территории, занятой противником, ещё в полете или сразу после посадки. Они должны были уничтожить материалы, которые перевозили, всякие секретные и не секретные документы. Да, шило в мешке не утаишь, я имею в виду генеральскую форму, но почему он должен быть представителем ГКО? Генералы есть во всех родах войск, даже у саперов и интендантов. Какое-то время они могут водить фашистов за нос – прикинуться, наконец, контужеными. Возможно, при захвате они получили ранения.

- Ага, ты ещё скажи память потеряли, - хмыкнул Вартанян.

- И что, товарищ боец? - нахмурился Глеб. - Это должно объяснить наше возвращение в часть? Даже без попытки выполнить поставленную задачу?

- Это должно объяснить, что возможно ещё не все потеряно, - невозмутимо ответила Анастасия. - Генерала надо искать, немцы могут не знать, что он за величина.

- А что устами женщины глаголет истина, - хмыкнул Резун и на всякий случай отошёл подальше: - Что делать-то будем, товарищ лейтенант?

А лейтенант не мог избавиться от мысли, что ищет иголку в стоге сена - в словах Анастасии имелся смысл, но это ничего не меняло. Уже сутки генерал и его помощник находятся в плену, какое-то время они ещё смогут сбивать немецкую разведку с толку, но рано или поздно расколятся - методики нацистов отработаны, а молчание во время пыток - сказочки для газет. Не расколется генерал, расколятся его помощник. Куда их повезли? - вряд ли это деревня или хутор, в округе два крупных селения: Лозырь и Калязино; там стоят немецкие гарнизоны, есть все условия для содержания важных арестантов. Разумеется, когда узнают кто они такие, представителя ГКО увезут подальше от линии фронта; нужен был информированный собеседник.

Разведчики двинулись маршем вдоль лесной дороги, она могла смыкаться с грунтовкой между упомянутыми селениями. Прошли развилку, дорогу укатали, пояснительные знаки отсутствовали для любителей сыскного дела. В грунт впечатались автомобильные протекторы, следы копыт, гужевых повозок. Нервы не выдерживали - ещё никому не удавалось найти иголку в стоге сена. От лыж временно отказались, шли на своих двоих, благо снега здесь было немного. Внезапно Курганов, идущий в дозоре, попятился и вскинул руку, - все встали, невольно подались к деревьям.

- Товарищ лейтенант, вроде голоса впереди, по-нашему болтают…

Разведчики углубились в лес, стали осторожнее, к дороге подбирались по-пластунски, плавно раздвигая ветки. Снова тот самый ГАЗ-4, - он стоял посреди дороги, дверца кабины со стороны водителя была распахнута, за рулём развалился молодой дылда в полицейской форме, курил и зевал - ох уж эта служба, не бей лежачего! Кузов был пуст, впереди стояла длинная подвода, запряжённая парой лошадей, из повозки свисала солома, лежали тюки с вещами. Подводу тоже сопровождали полицейские - не меньше десятка собрались вместе, курили, смеялись, что-то подозрительно звякнуло - кривоногий малой склонился над телегой, что-то сделал, а когда разогнулся, физиономия его была блаженной и целиком довольной жизнью. Несколько человек рылись в телеге, развязывали мешки, трясли какими-то тряпками.

«Как на базаре», - подумал Глеб.

Сотрудники полиции носили одинаковую форму - повод для гордости. Двадцать дней район находился в оккупации - ничего удивительного, подобная мразь лезла из щелей отовсюду, где появлялись немцы; божилась в преданности Германии, совершала преступления против мирного населения. Разведчики терпеливо ждали, хотя яростно чесались руки. Рыхлый детина, с печатью образованности на щекастой физиономии - три класса церковно-приходской школы, взвалил на спину мешок, потащил к грузовику, хорошенько его раскрутил и запулил в кузов - процесс сопровождался возгласами одобрения.

Половина компании расселась в грузовик; выхлопная труба выстрелила ядовитым выхлопом и машина покатила по дороге. Остались пятеро, их подвода была развернута в ту же сторону, полицаи никуда не спешили, они курили, обменивались впечатлениями о прожитом утре. Снова кто-то рылся в телеге, стал перебрасывать с тряпки, расправил цветастый женский платок, показал товарищам, - те одобрительно закивали. Засмеялся лупоглазый молодчик, показал большой палец.

«Деревню ограбили, - догадался Шубин. - Там и заночевали».

Командовал группой высокий, крепко сбитый тип с сединой в волосах, - он был среди них самый сдержанный, но веселиться подчиненным не запрещал, впрочем, время вышло; он посмотрел на часы и что-то негромко приказал. Полицаи неохотно поправили обмундирование, стали рассаживаться на подводе. Лупоглазый молодчик забрался на место возницы, стегнул кнутом: «А ну пошли, падлы ленивые!».

Подвода со скрипом поволоклась по дороге; возница что-то посвистывал, лениво стегая лошадок. Полицаи валялись в соломе, курили немецкие сигареты. Утро выдалось сравнительно теплым, ветер и снежные осадки не беспокоили. Старший полицай сидел свесив ноги и болтал ими в такт движению. В отличие от подчинённых, нашивки он имел не только на рукаве, но и на вороте, белела нарукавная повязка со словом «полицай» крупными буквами ОД - служба порядка. Полицай зевнул, задумчиво уставился в небо…

В этот момент его из дернули за ноги с повозки; предатель и опомниться не успел, как ударился головой о скрипящее колесо и тут же потерял сознание. Шубин схватил его за шиворот, сбросил в кювет; телега продолжала скрипеть; пассажиры, растянувшиеся в соломе, и ухом не повели. Второго выдернул из телеги сильный Курганов - полицай захрипел, смешно за дрыгал ногами; мощный удар в висок отправил гада в нокаут и он обессиленный тоже покатился в водосточную канаву. Такое уже не осталось незамеченным - подскочил белокурый парнишка, от страха открыл рот, в него и пришелся удар прикладом - пострадавший повалился без чувств. Выпрыгнул из телеги ещё один: белёсый, весь в бородавках, с узко посаженными глазками, собрался было пуститься наутек. Его догнал Вартанян, подставил ногу - полицай споткнулся, шлепнулся в грязь и ещё пару метров пропахал ее носом. Подбежал Кармерзы, дал прикладом по загривку, словно топором по берёзовой чурке - полицай икнул, подавился грязью. Ножами предателей родины не резали - Шубин запретил это делать, имелись кое-какие планы насчёт полицейского обмундирования. Трудно не заметить, что лошадки побежали резвее. Возница очень кстати обернулся; Резун дал ему кулаком в живот - возница выпучил глаза и загремел с подводы. Валентин схватил поводья, остановил лошадей. Кошкин и Кармерзы схватили полицая под руки, потащили в лес, там бросил за деревьями; последовал сильный удар, полностью выбивший из полицая дух.