Час волка - Андрей Дышев

Не глядя в жуликоватые глазки бригадира, я подошел к деве и взял ее под локоть.

– Выйдите, пожалуйста, вон, – попросил я ее.

– А что такое? – тараща глуповатые глазки, начала возмущаться дева. – А почему это я должна выйти?

Я уже не обращал на нее внимания, смахнул бригадира на пол и, подтолкнув его к стене, спросил:

– Ты когда должен был установить окно?

– Так, – развел он руками, – цемента не было.

– А проем ты подогнал по периметру?

– Не успел, – быстро заговорил бригадир. Взгляд его блуждал по стене, моим плечам, груди, и я никак не мог его ухватить. – Сейчас сделаю. К утру сделаю!

Доходяга, не выпуская из рук лопату, косился на меня и от страха работал еще с большим усердием.

– А где твои лодыри? – все сильнее теснил я бригадира, а когда он уперся спиной в стену, взял его за воротник куртки. – Почему ни одна перегородка еще не поставлена? Чем занимается электрик? Почему, черт тебя подери, ты второй месяц гоняешь здесь пыль и лакаешь пиво?!

– Да все сделаем, хозяин! – с опозданием стал обещать бригадир.

Я приподнял его, встряхнул, как пыльный мешок, и бросил на пол.

– Почему ворота гаража постоянно открыты настежь? – задавал я ненужные вопросы и легко, двумя пальцами, шлепал бригадира по пухлым щекам. – Почему здесь посторонняя женщина? Почему ты, дебил, не понимаешь, что терпеть я тебя не буду?

– Я обещаю… наведу порядок, – скучно оправдывался бригадир. – В трехдневный срок… Я этих козлов научу работать!

– Поздно, – сказал я, еще раз встряхнул бригадира за ворот и пинком послал к деве, застрявшей в дверном проеме. – В услугах твоей бригады я больше не нуждаюсь.

– Хозяин! – повысил голос бригадир, почувствовав, что стремительно теряет работу. – Не надо так говорить! Какой базар! Все сделаем!

Мне пришлось поднять с пола кирпич и швырнуть его в стену. Визг девы заглушил грохот удара. Бригадир, пятясь, наступал ей на ноги, и дева никак не могла пуститься наутек.

– Хозяин! – закричал бригадир уже из дверного проема. – Пожалеешь! Бля буду, пожалеешь!

– Пошел вон, – уже устало сказал я. Вместе с кирпичом из души улетело все лишнее.

Доходяга застыл с лопатой в руках, словно скульптура «Комсомолец на стройке пятилетки». С совка в носилки шлепались густые капли раствора.

– Так что? – сипло спросил он. – Больше не работать?

Одинокий трудоголик был высок, можно сказать, строен, его лицо, неизменно выпачканное в известке и краске, выражало постоянную готовность выполнить чей-либо приказ; на его щеках клочьями торчала щетина, причем гладко выбритым я не видел его никогда, словно он каждое утро пользовался машинкой для стрижки волос. Зато изможденное лицо украшали две вещи – густые кучерявые волосы и печальные глаза с длинными ресницами.

– Если хочешь, можешь остаться, – сказал я ему.

– Спасибо, хозяин, – пробормотал опешивший Доходяга, вытянул руки вдоль тела и, пятясь к стене, стал откланиваться. – Я и не употребляю часто, разве что по праздникам, и дисциплину люблю. Если сказано закончить через два дня – ночью спать не буду, а закончу…

Посмотрим, подумал я. Время покажет, кто есть кто.

У меня не было четких аргументов в пользу Браза, и все же я отмел его без всяких колебаний. Я привык доверять своей интуиции, а она говорила, что к вымогательству Браз не имеет никакого отношения. Режиссер, снявший несколько неплохих фильмов, не стал бы идти ва-банк ради картины, которую сам же назвал бездарной.

Я располагал уже немалым количеством фактов, но пока крутил их в руках, как ребенок детали конструктора «Лего», не зная, что к чему надо присоединять, чтобы получилась завершенная фигура. В чем я должен был разобраться, так это в том, какие факты имеют отношение к шантажу, а какие нет. «Чужие детали» могли увести меня на ложный путь и запутать окончательно.

Например, убийство Кучера. Кому он мешал? Совпадение это или закономерность, что непосредственно перед убийством с ним встречалась Инга?

А странный набор в холодильнике Лебединской? С кем она распивала водку? Кто курил сигареты с фильтром у нее на кухне? Можно предположить, что накануне убийства, вечером, к ней пришел Лембит и снова стал уговаривать продать ему золотые монеты. Лебединская отказала, эстонец настаивал. Они выпили водки (как все-таки это не похоже на тетю Шуру!), после чего Лембит ушел ни с чем, а на следующий день толкнул ее под колеса «шестерки», а затем обыскал ее квартиру. Но как объяснить, что Лебединская утром не убрала со стола рюмки, тарелки? И тем более странно, что такую серьезную улику, как рюмка с отпечатками пальцев, оставил Лембит!

Зачем заходил в квартиру Лебединской Виктор? О какой тайне он бормотал?..

Я крутил «детали» и все никак не мог что-нибудь из них сложить. В конце концов я понял, что если буду разгадывать этот бесконечный вопросник, то мой дедуктивный поиск вымогателя продлится до бесконечности. Пришлось остановиться на хлопотном, но проверенном способе, который раньше всегда меня выручал: выбирать наиболее одиозные фигуры и с помощью слежки и кулаков выжимать из них все, что только возможно.

Я обозлился на себя и на весь мир и пошел напролом.

* * *

Гостиницу, в которой остановился продюсер Черновский, я отгадал с первого раза. Лучшие апартаменты и сервис мог предложить только «Жемчуг», в рекламном буклете которого утверждалось, что этот отель с категорией «пять звезд» соответствует высочайшим европейским стандартам. Вряд ли Черновский страдал болезненной скромностью и выбрал гостиницу подешевле. Я не ошибся, и девушка из справочной службы «Жемчуга», куда я позвонил, подтвердила, что Илья Черновский действительно у них проживает.

– А вы не можете сказать, он сейчас у себя? – спросил я.

– Нет, не могу, – ответила девушка и положила трубку.

Конечно, подумал я, отключая телефон, станешь ты задарма раздавать такую ценную информацию.

Я открыл бар, взял бутылку шампанского, положил ее в пакет и спустился этажом ниже. Инга еще не выходила из своего номера, дверь ее была заперта изнутри. Как и положено актрисе, Инга вела богемный образ жизни, то есть гуляла до глубокой ночи и спала до обеда. Черновский, однако, не слишком допускает ее к своему телу, подумал я, спускаясь в гараж. Во всяком случае, Инга еще ни разу не ночевала у него. Любовь – любовью, а постель врозь.

За несколько минут я доехал до «Жемчуга», поставил машину на гостевой стоянке, напротив главного входа, и зашел в вестибюль. Дежурный администратор охотно обменяла на шампанское информацию о Черновском.

– Да, он у себя. Не выходил.

Я вернулся в машину и, скрытый темными тонированными стеклами, принялся ждать, надеясь, что смогу узнать продюсера, даже если он появится без своей шикарной белой шляпы и костюма.