Фокус - Павел Григорьев

Кирюша — ближе к реальности.

— Это как? — не понял он.

— А очень просто. Сегодня вы в составе группы, угрожая оружием, вымогали деньги у потерпевших — меня и моей девушки. Это называется "разбой", — объяснил Стёпа. — До десяти лет строгого режима.

— Но мы не вымога… — начал Кирилл.

— Да-а? А кто требовал бабки на ремонт машины?

— Но оружие не настоящее! — восклицает Кирюша.

— Без разницы. В протоколах пишут "предмет, похожий на оружие". Для суда главное, чтобы потерпевшие воспринимали угрозу реально, — весомо заключил Стёпа.

Стёпа меньше всего сейчас походил на потерпевшего. Он вырулил с дублёра и заехал в какой-то двор. Припарковался у гаража. Выключил двигатель. Я был занят тем, что прокручивал в голове перспективы на ближайшие годы. Очень хотелось ссать. Светлые пятна фонарей с трассы сменились чёрными пятнами теней во дворе.

— Но есть один вариант. Если вы будете делать строго то, что я скажу, у вас появится шанс пойти с утра в универ, а не на допрос, — продолжал Стёпа. — Сейчас сюда приедет отец Марка. Мы с ним поговорим, и по результатам разговора я дам вам дальнейшие указания. А вы тихо сидите в машине. Договорились?

Какие у нас были варианты? Разумеется, мы договорились.

Сколько-то времени спустя, может, час, может, два, Стёпа вышел из-за гаражей, помахивая ключами от "порша". Уже светало. Я был на грани нервного обморока. Я уже вспомнил всё, что читал про жизнь на зоне, чтобы быть хоть чуточку подготовленным.

Стёпа открыл дверь.

— Ну всё, — сказал Стёпа. — Вылезайте.

Он снял с нас наручники, вызвал нам такси, а сам сел в "порш" и укатил куда-то в глубину дворов.

С Марком мы увиделись через неделю, когда он после больнички зашел в аудиторию и привычным движением бросил сумку на парту. Он был подавлен и тих, и наотрез отказался сообщить, о чем его отец говорил со Стёпой. Из универа он еще целый месяц уезжал на автобусе, пока батя не оттаял и не купил ему новую машину. Только на выпускном, в каком-то клубе, набухавшийся до чёртиков Кирюша по секрету рассказал мне, на какую сумму похудел кошелек отца Марка в ту ночь.

— Они как мировое соглашение оформили… компенсация… — сообщил Кирюша перед тем, как уронить голову между стаканов.

…Никому я про этот случай не рассказывал. Сейчас, спустя курсы переквалификации на юрфаке, год службы в вооружённых силах и практику в райотделе, мне по-прежнему стыдно перед женой Степан Борисыча. Мы с ним редко вспоминаем ту историю. Иногда, в сильном подпитии, Стёпа вспоминает, как купил квартиру после той истории, и подкалывает меня, что я ссыкло и задами сбежал с парковки той многоснежной ночью.

Ну что ж, ему можно, все-таки он — моё начальство.

________________

1. Букв. "запретное удовольствие" — развлечение, за которое может быть стыдно.