Красная кнопка - Александр Тамоников

— Четвертый!

— Ты шепотом, значит, рядом «духи»?

— Ближе, чем хотелось бы.

— Я сделал стрелка!

— Не слышал выстрелов.

— А я взял его живым и притащил на позицию. Он оказался разговорчивым в отличие от многих своих собратьев по оружию. Наверное, потому, что не до конца заморочен пропагандой и умнее остальных, так как является заместителем особой команды.

— Быстро, Арфа! Что удалось из него вытащить?

Строгин передал суть допроса пленного.

— Так, понял. Значит, второй дозорный в двух метрах от ЗСУ, на высоте примерно метра полтора, так?

— Это обычное его размещение. Где он сейчас, неизвестно.

— Разберемся. Информацию по северному выходу принял. Соболя я обо всем проинформирую, ты же срочно свяжись с «Байкалом», обрисуй обстановку и передай, что мы вынуждены начать работу по объекту сами. Пусть подгребают, но аккуратно, постоянно держать связь с тобой. Мы с Соболем воевать будем.

— Понял! Если что, я прикрою!

— И смотри за пленным, он очень пригодится в дальнейшем.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что, насколько помню, наша работа никогда не ограничивалась решением одной задачи. Всегда командование подбрасывало еще проблем. И не хилых. Но все. Отбой!

— Отбой!

Смирнов тут же переключился на Соболя:

— Седьмой!

— Я! — ответил прапорщик.

— Принимай информацию.

— Слушаю.

Старший лейтенант довел до подчиненного порядок действия и переспросил:

— Ты хорошо все понял? Как только прозвучит выстрел со стороны оврага, снимай наблюдателя напротив и бегом на противоположный склон. Задача — закрепиться наверху так, чтобы тебе было видно все пространство с северной стороны. Там выход, и через него обязательно выскочат «духи», сколько, не знаю, но выскочат. Их — валить!

— Понял!

— Вопросы есть?

— Есть. Но потом, как закончим.

— Ты начни сначала.

— Не беспокойся, сделаю все в лучшем виде.

— Конец связи!

— Конец!

Командир разведгруппы взял на прицел двоих вышедших из холма, перевел ствол на место, где должен был находиться пикап, подумав, снял с пояса мощную Ф-1, это будет надежнее, добросить ее до масксети он сможет. А после разрыва отработает участок из автомата. Лишь бы не сплоховал Соболь. Так, что еще? У главаря особой группы спутниковая станция. Услышав очередь Соболя, он все поймет и свяжется с Курмани, тот передаст приказ отряду из Мурвана выслать на технике группу в районе холма. А до Мурвана расстояние — совсем ничего, быстро подскочат. Но наши появятся раньше. Хотя… Но что об этом думать, как будет, так и будет, главное, ЗСУ и операторов, а с ними и ПЗРК надо уничтожить.

— Арфа-01! Четвертый! — вызвал он на связь Строгина.

— Слушаю.

— Говорил с «Байкалом»?

— Группа уже грузится на борт, ориентировочное время подлета — несколько минут. «Ми-8» сядет перед оврагом, экипаж «Ми-24» будет действовать по твоей команде.

— Или по твоей, если меня… Стреляй! — скомандовал Смирнов и вернул ствол в исходное положение.

Двое боевиков встали посередине маскировочной сети, изображающей склон холма.

Со стороны оврага хлестнул выстрел.

Строгин, дабы все было правдоподобно, выстрелил из СВД.

И тут же автоматная очередь с позиции Соболя.

Успел, опередил боевика, вопрос, уложил ли дозорного? Но это скоро выяснится.

Командир разведгруппы хлестнул по двум боевикам короткими очередями. Он знал, что не промахнется, и не промахнулся. Оба игиловца, они же операторы ПЗРК, рухнули на камни с простреленными куртками.

Без паузы Смирнов метнул гранату туда, где должен был находиться пикап.

Прогремел взрыв, частью сорвавший маскировочную сеть, частью порвавший ее на куски.

За разрывом — вскрик, и на открытое пространство вывалился второй дозорный, он был ранен и сильно контужен. Из ушей текла кровь, рот открыт, физиономия перекошена, на куртке кровавое пятно. Смирнов выстрелил. Боевик упал с простреленной головой, так и не поняв, что же произошло.

— Четвертый! — вызвал старшего Соболь.

— Да?!

— У меня порядок, склон противоположного холма чист.

— Уверен?

— Видел бы ты, как катился этот «дух» по склону. Такую тропу пропахал! Сейчас передо мной противника нет.

— Вперед, на противоположный склон!

— Да я уже почти на вершине.

Только сейчас Смирнов заметил, что Соболь говорил с одышкой. На бегу!

Услышав разрывы гранат и автоматные очереди, главарь особой группы Аль-Гатари подскочил на стуле:

— Что это?!

Боевики, находившиеся в пещере, схватив автоматы, поднялись с топчанов. Физиономии растерянные, испуганные.

— Что это?! — проорал Аль-Гатари.

Никто не мог ответить.

Он бросился к компьютеру, экран которого покрылся рябью. Посмотрел на тумблер — должна высвечиваться картинка с камеры верхнего поста, но вместо картинки — рябь. Он переключился на камеру контроля гряды — там только камни и никаких признаков присутствия противника. Включил камеру обзора подхода к холму с запада — техника на месте, но дозорного нет, на пространстве за масксетью три трупа. Трупы его бывших подчиненных. Мелькнул чей-то силуэт. Он переключился на верхнюю камеру — снова рябь.

— Шайтан, разведчики переиграли нас! Но почему? Где Даузи, он должен был убрать дальнего наблюдателя! Где Камран, что должен был расстрелять наблюдателя противоположного холма? И почему, черт возьми, двое вышедших на захват последнего из разведчиков сами погибли?

Вопросов много, ответов нет. Оставшиеся боевики молчали.

Аль-Гатари выхватил портативную станцию, вызвал заместителя:

— Маджед! Ответь Амеру!

В ответ послышалась английская речь старшего лейтенанта Строгина:

— Амер? Это значит главарь особой группы Аль-Гатари?

— Кто ты, собака?

— Не вопи, шакал, я тот, кто пришел уничтожить твое осиное гнездо. И тебе осталось недолго. Наше предложение — сдаться. Выйти без оружия на пространство западного склона. Тогда всем гарантирована жизнь.

— Чтоб ты сдох, паршивая собака!

Аль-Гатари отключил ненужную теперь станцию, бросил ее на стол. В глазах подчиненных читался вопрос — что делать?