Иди и умри - Вячеслав Денисов

– Нет.

Вадим выронил ключи, но поднимать их не торопился. Ему слишком очевидны были последствия. И теперь ему было нестерпимо досадно оттого, что не заставил Антона рассказать об идее перед тем, как она начала реализовываться. Впрочем, он знал, что это было бы бессмысленно. Струге молчал не из желания удивить друга, а по причине того, что в противном случае Пащенко ни за что бы на такое не пошел.

– Очень мило, – заключил он. – Теперь даже глупо спрашивать о том, что делать дальше. Мне с определенной ясностью видится джип «Паджеро», являющийся планом «Б». Как ты сказал? Второй план ничем не отличается от первого? Если это так, то я тебя поздравляю. Можно спокойно ехать домой и спарывать с кителя погоны старшего советника юстиции.

– Не суетись!.. – поморщился судья. – Не нужно никуда ехать. Ни домой, ни за джипом. Сидим и курим. Ты как видишь разбирательства по делу в случае неудачи? Потерпевший придет… Кстати, а куда он придет? В прокуратуру? В квалификационную коллегию? Придет и скажет, что федеральный судья Струге и заместитель областного прокурора Пащенко закрыли его в подвале, где пытали и склоняли к даче показаний? И с этим Лукин отправится к Генеральному, чтобы подписывать санкции на аресты? Поехали куда-нибудь, чая попьем…

В это время дня любое кафе, расположенное в центральной части города, всегда переполнено. Час ланча. Сотни клерков, секретарш и риелторов спешат на заслуженный перерыв, чтобы там, в окружении противоположного пола, приятного аромата духов, перемешанного с запахом сваренного кофе, и прочих атрибутов внеслужебной обстановки забыть о делах и предаться болтовне.

Средний по размерам зал, наполовину разгороженный и тем разделяющий пришедших пообедать и забредших отогреться. Отогреваться принесенным с собой нельзя – за этим бдительно следит охрана, состоящая из одного тонкошеего паренька, напоминающего милиционера, уволенного из органов по решению медицинской комиссии.

Снуют официантки с карандашами в руках. На девчушках одинаковой наружности короткие фартуки, которые чуть длиннее юбок, и на каждом таком фартуке два кармана. Струге и Пащенко знают: один карман – для блокнота с капризами клиентов, второй – для полученных после исполнения капризов денег. Судя по оттопыренности этих карманов, у кафе сегодня удачный день. В Сибири вообще холодные времена более удачливы для кафе и ресторанов, нежели в других регионах. Люди, они, как и всякие иные существа. Что бы ни случалось, какие бы проблемы ни затрудняли течение их жизни, они обязательно будут искать тепло, если на улице холодно.

Есть Антон с Вадимом не хотели, поэтому, скинув куртки на спинки свободных стульев, заказали одной из девчушек по чашке чая. Курить можно, но не хочется. За последние часы выкурено столько, что Пащенко уже не торопится ломать сигареты, чтобы сделать их крепче и ароматнее.

– Ампутированные фильтры – это единственное, на чем основывается твоя догадка.

– Пожалуй, – вынужденно соглашается Струге, рискуя остаться в кафе один. – Но когда случайности группируются в совпадения, они превращаются в закономерности. Одна компания, одни привычки… Я знаю, что ты обо всем этом думаешь, Вадим, но я уверен, что сегодня все проблемы должны закончиться.

– Да, я тоже уверен, – качает головой зампрокурора. – К вечеру нас начнут тягать. Одного к прокурору области, второго к председателю областного суда. И уже сегодня все закончится.

– Ты сделал выборку по телефонам, которые заканчиваются на «семьдесят два»?

Пащенко, благодарно принимая чашки с чаем, находит в себе силы мило улыбаться. Не Струге, нет – официантке в очень коротком фартуке, который чуть длиннее юбки.

– Сейчас узнаем.

Лезет в карман и вынимает телефон. Ему долго не отвечают, он уже делает движение, чтобы вернуть телефон на место, но вдруг снова подносит трубку к уху.

– Да!..

За то время, пока он слушал, Антон Павлович успел дважды приложиться к чашке, понять, что чай не настолько хорош, чтобы визит в это кафе повторять, и даже прислушаться к разговору двух девушек за соседним столом.

«Представляешь, – говорила одна, – а у него гораздо меньше, чем я думала». «Это тебе показалось», – отвечает ей подруга. «Боже мой, но я же видела! И чувствовала!» – «Обман зрения всегда порождает обман остальных чувств». – «Ерунда, я тебя уверяю, что у него больше процентов на десять».

Пащенко продолжал участвовать в разговоре, этот «разговор» был странно молчалив, и Струге захватил другой, за соседним столиком. Даже сейчас ему очень хотелось узнать, как женщины эти проценты вычисляют.

«Десять процентов от семидесяти метров – это почти семь с половиной метров! – возмутилась собеседница-масималистка. – Тогда его квартира должна быть более восьмидесяти квадратов! А в этом случае он вряд ли выставил бы ее за восемьсот тысяч. Минимум за миллион…»

Сенсации не случилось. Зато она произошла там, где Струге, глядя в кислое лицо Пащенко, встретить ее не ожидал. Сунув, с многозначительным видом, трубку в карман, Вадим Андреевич заметил:

– Сто два. Сто два телефона в городе заканчиваются на комбинацию «семьдесят два».

Наблюдая за реакцией судьи, Пащенко добавил:

– Но эксперты нашли еще одну цифру. Если исходить из расстояния между цифрами и что у нас в городе шестизначные номера, то это цифра четвертая по счету. Это цифра «семь». Таким образом, список сократился до двадцати одного телефона. Но я точно знаю, чей номер был на бумажке в кармане Кургузова.

– На самом деле? И чей же?

– Твой. Двадцать семь – семнадцать – семьдесят два…

Антон тянулся к пепельнице, но его рука дрогнула, и серебристый цилиндрик упал в чай. Поняв очевидное, Струге рассмеялся.

– Это действительно мой телефон! Вернее, так он звучит. Но все, что эксперты обнаружили на листке в кармане затопленного Кургузова, это листок, где есть три цифры. Семь, опять семь и двойка. Это может быть телефон «пятьдесят семь – тринадцать – семьдесят два». Это может быть… Все перечислять?

– Не стоит. Тогда поехали смотреть, с кем НГТС регистрировало договоры на предоставление услуг. Кстати, мне только что пришло в голову. Цифры могут принадлежать номеру пейджера. Могут – мобильному телефону. Зря мы, Струге, полчаса здесь просидели. Это не чай, это – извращение.

– Это зеленый, «Камасутра», – обиделась, принимая деньги, девчушка.

– Об этом я и говорю.

Просмотрев в прокуратуре всю информацию, которую обнаружил следователь, Струге и Пащенко сделали вывод о бессмысленности обнаружения фигуранта, выбирая этот принцип поиска. Самой известной фигурой в списке был сам Струге А.П. Пожалуйста, адрес, пожалуйста, номер телефона. А все остальное… Уже через минуту у Антона заболела голова, а зампрокурора полез в карман за сигаретами. Отломил в раздумьях фильтр, закурил и пустил по кабинету следователя вязкий дым.