Разрешение на жизнь - Михаил Климман

– Почти. Спасибо за «шибздика» моего. Он мне рассказывал, как ты ему нос утирал. Тебя что еще интересует? А то я устала…

– Пока все.

– А ты что, пытаешься в моем деле разобраться?

– Не совсем так. – Андрей чувствовал, что пора сворачивать разговор. – Твое дело – только часть более обширной загадки, связанной с шахматами.

– Понятно, – протянула Настя. – Значит, тебе нужна информация про Найта. Почему-то мне кажется, что я его больше не увижу. И знаешь, что обидно? Он мне говорил, а я не могу вспомнить, зачем ему нужны эти шахматы…

30 марта, четверг

Гуру позвонил, когда Дорин поднимался по ступенькам ювелирного магазина. Было уже ясно, что сегодня к Насте он не попадет, потому что после обеда к ней собирался Альберто, а утренние часы, когда можно было ее навестить, Андрей уже пропустил. Можно было, конечно, приехать, навести шухер, дать денег и прорваться, но он пока не понимал, нужно ли это делать так срочно. Испортить отношения с итальянцем легко, ему наверняка кто-нибудь доложит о визите Дорина, а результат не настолько срочно был нужен, чтобы рисковать. Настя ведь назвала часы, когда к ней можно прийти, вот и отложим все на завтра.

Конечно же, лучше было бы, чтобы Гуру позвонил не сейчас, а через полчаса. К тому времени Андрей уже поговорил бы в магазине, выяснил, если повезет, откуда брошка, и понял бы, как дальше вести расследование.

Но просить перезвонить вторично было неудобно, и Дорин предложил встретиться через полчаса где-нибудь в центре. Женя выпросил еще десять минут, по непонятной причине отказался от идеи назначить местом встречи его магазин и предложил маленькое кафе. До него отсюда было езды минут пятнадцать, двадцать максимум, и значит, на беседы в магазине у Андрея оставалось столько же. Он толкнул дверь…

Судя по размерам, магазин был ГУПом – Государственным унитарным предприятием. Ни один частник не позволил бы себе такие огромные площади и такое количество работников при почти полном отсутствии покупателей. В прошлый раз Дорину не было до этого дела, он просто зашел, купил и вышел, но сегодня нужно было точно понимать, с кем ему разговаривать, о чем и как.

За прилавком, где Андрей в прошлый раз покупал бабочку, читала книгу невысокая стройная сорокалетняя женщина с несколько несовременной прической, которую лет пятнадцать-двадцать назад носила Мирей Матье. Помнится, тогда такая стрижка называлась «сессон». Была ли эта женщина в прошлый раз или его обслуживала другая продавщица, Дорин, конечно, не помнил.

Он склонился над прилавком, чтобы проверить, нет ли у них такого второго экземпляра. Заодно он искоса рассматривал женщину, думая, как лучше начать разговор и в каком ключе. Пришлось вспомнить старые, заброшенные за ненадобностью, инструменты.

«Живет одна, есть ребенок, – быстро произвел он анализ, – бесится от отсутствия мужиков, которых сама этим же самым бешенством от себя и отгоняет. Хотя вполне пристойная фигура, хорошие глаза – спокойно могла бы не иметь проблем, хотя бы с сексом. Берется трудно, потому что не верит в искренность намерений, но если поверит, отвязаться будет невозможно, начнутся драки, истерики, скандалы – вплоть до угрозы самоубийства».

Черная бабочка была на месте, только на этот раз она украшала не брошку, а браслет.

– Можно мне взглянуть? – улыбнулся Дорин, указывая на него.

«Мирей Матье», не глядя ни на Андрея, ни на его указующий перст, протянула руку в витрину и подала ему кольцо с искусственным аметистом. На ее бейджике, конечно, было написано «Любовь».

– Извините, вы ошиблись, – Дорин старался говорить мягко, чтобы не раздражать ее, – я просил браслет.

Она, также не глядя, запихнула кольцо обратно, положив его несколько косо, едва скользнув взглядом, достала черную бабочку и бросила ее на прилавок.

«Дает объявления в газету знакомств и каждый вечер мастурбирует в ванной», – неприязненно подумал Андрей. Надо было начинать атаку или ретироваться. Правда, общаться с такой Любовью не было никакого желания. Дорин поднял глаза – за соседним прилавком стояла высокая девушка с бородавкой на шее и сквозь одолевавший ее сон с любопытством глядела на происходящее.

Технически разобраться с «Мирей Матье» было делом двух фраз. Надо только ошарашить ее чем-нибудь непристойно-интимным и затем продемонстрировать мужественность и щедрость. Что-нибудь вроде: «У вас соски под блузкой и лифчиком так твердо стоят, что меня это очень возбуждает». (Она потом много часов проведет перед зеркалом, стараясь научить соски вставать в нужное время.) А пока будет приходить в себя, добить ее: «Можно я подарю вам вот это кольцо?»

Но Андрей понимал, что сделать это он не в состоянии. Не потому что такая «беседа» было бы предательством Лены, а он совсем не хотел ее предавать. Просто с момента их знакомства он не мог этого делать. Не мог и все. Как не может нормальный человек съесть таракана или умыться из сточной канавы. Но надо было на что-то решаться.

– Попросите, пожалуйста, заведующую, – сказал Дорин неожиданно даже для самого себя.

– Я вас как-то не так обслуживаю? – с плохо скрываемой ненавистью спросила «Любовь».

– Нет. – Андрей почувствовал себя уверенней. Принятое, даже подсознательно, решение всегда помогает твердо встать на ноги. – Моя просьба не имеет к вам никакого отношения.

Эти слова разозлили «Мирей Матье» еще больше. Очевидно, мужчина, который «не имеет к ней никакого отношения», вызывал в ней пароксизм ненависти даже больше, чем тот, который пытался к ней это отношение иметь.

Она швырнула на прилавок книгу, которая оказалась дешевым детективом, и, виляя бедрами, двинулась к видневшейся позади двери.

«Какое мне дело, в конце концов, – сказал себе Дорин, – не я ломал, не мне чинить. Почему я должен на себя все это вешать?»

С заведующей все оказалось просто. Улыбчивая толстушка высунулась из дверей, несколько испуганно разглядывая Андрея. Он улыбнулся и вежливо поздоровался. Поняв, что скандала не будет, толстушка расплылась в ответной улыбке и жестом пригласила Дорина в кабинет.

– Вы уж простите Любочку, она одна живет, ребенка воспитывает, – сказала заведующая, закрывая дверь в кабинет.

– Я думаю, у вас ровно половина коллектива в таком положении, – отозвался Андрей.

Толстуха замерла, задумалась. На ее бейджике было написано «Эльвира Викторовна».

– А ведь вы правы, – удивлению ее не было границ. – Я и сама такая…

– Эльвира Викторовна, – Дорин положил на стол браслет, который все это время держал в руках, – я недавно купил у вас брошку из этого комплекта…

– Черный агат, турмалин, адуляр, золото пятьсот восемьдесят пятой пробы, – профессионально отметила хозяйка кабинета. – И что случилось? Если поломка – мы только месяц обратно принимаем. И то, только если брак.

– Нет-нет, все нормально. Просто я увидел сейчас у вас этот браслет – я его куплю – и подумал, может быть, вы их откуда-то постоянно получаете? Я бы хотел заказать еще серьги и кольцо.