Эффект бумеранга - Александр Звягинцев

Дома она, не раздеваясь, прошла в детскую комнату. Одетый в пижаму Платон безмятежно спал на ковре среди разбросанных автоматов, ракет, пушек, танков, оловянных солдатиков и звероподобных пластмассовых терминаторов.

Рита осторожно перенесла его в постель и долго всматривалась в смягченные сном черты сына.

– Как же он похож на Игоря Сарматова! – вздохнула она, чувствуя, что не в силах унять подступившие к горлу слезы. – Господи, услышь меня. Что мне сделать, чтобы мой сын Платон не повторил судьбу своего отца?.. Что мне сделать, чтобы никакая война никогда не отняла его у меня?..

– Мамочка, почему ты плачешь? – обвил ее шею проснувшийся сын.

– От счастья, Тошенька, – сказала она, прижимая к себе его теплое тельце и пряча от него лицо.

– От счастья, что у тебя есть я, да?

– Да, да, да! – прошептала она, покрывая поцелуями его лицо.

* * *

Феликс позвонил через неделю и назначил Рите встречу на Тверском бульваре. После недели затяжной злой метели день этот выдался морозным и ясным. По голубому московскому небу плыли легкие облака, а белые свежие сугробы буквально искрились под лучами солнца. Напротив Риты на скамейке устроилась влюбленная пара. Они самозабвенно целовались, забыв о морозе и не обращая ни на кого внимания. Были они молоды и красивы. Рита засмотрелась на них и не заметила, как к ней на скамейку подсел Феликс. Он толкнул ее локтем и сказал со смехом:

– Если кто и прав в нашей летящей с откоса стране, так это они. – Он кивнул на влюбленную парочку. – Да здравствует любовь, мать!..

– Ты меня напугал, Феликс.

– Такая пугливая, а к черту на кулички собралась.

– Что-нибудь придумал?

Феликс кивнул и, посмотрев в ее глаза, сказал:

– Может, передумаешь, а?

Рита отрицательно замотала головой.

– Так и знал, – вздохнул Феликс. – Ну, если так, то завтра в ОВИР. В кабинете семь тебя будет ждать симпатичная блондинка Светочка. Не ахти какая шишка, но придется потратиться на духи или что-то в этом роде…

– Конечно, конечно.

– Дома внимательно изучишь все эти материалы, – вынимая из портфеля папку, продолжил Феликс. – Здесь твое командировочное удостоверение от моего журнала. Задание на цикл статей о восточной медицине. Еще здесь рекомендательное письмо к нашему консулу в Гонконге. Остановишься в гостинице «Шератон», чтобы особо не выделяться. Там всегда полно европейских журналистов. И еще… там есть человек – портье, зовут его Ахмет. Он алжирец, женат на русской. Закончил у нас энергетический институт. Может, чем-то будет полезен тебе.

– Спасибо, Феликс.

– Не надо, не надо. Когда я это делал, то все мое существо протестовало… Надо же такое удумать!..

– Я не знаю, что я там могу сделать, чем ему помочь… Но я виновата перед тем человеком, понимаешь?..

– Ну, ладно, ладно… Давно все понял, но больше не грузи меня проблемами, – встал со скамейки Феликс. – Когда вернешься, не забудь позвонить.

Они попрощались и разошлись в разные стороны.

Полковник Метлоу стремительно вошел в комнату радиоразведки в офисе ЦРУ в Гонконге.

– Есть новости? – нетерпеливо спросил он дежурного офицера. – Я имею в виду новости от агента Зет.

– Сигнал от Зет сегодня поступал стабильно в течение часа – с шести утра до семи ноль-ноль, из одного и того же места, сэр. Все с той же арабской виллы. По-видимому, рано утром ему разрешают получасовую прогулку. Мы обратили внимание, что сигнал чертит круги. Такие круги характерны для прогулок заключенных в тесном тюремном дворике.

– Да, скорее всего, – согласился Метлоу. – Если сигнал будет перемещаться в пространстве, немедленно свяжитесь со мной в любое время суток.

– Непременно, сэр.

Из офиса ЦРУ Метлоу отправился в Главное управление Королевской полиции.

– Что нового от Джона, старина Рич? – спросил он, пожимая руку комиссара Корвилла.

– Наружное наблюдение за осиным гнездом ничего не дает… Порой кажется, что вилла необитаема, – ответил тот.

– Обитаема, Рич, обитаема, – усмехнулся Метлоу. – Арабы действительно держат Джона в бетонном бункере, лишь рано утром выводят на прогулку.

– Значит, ему не поверили, – констатировал Корвилл. – Говорю же, пора накрыть сатанинское гнездо и разобраться с его обитателями.

– Что ты им предъявишь?

– Хотя бы вырвем Джона из их лап.

– Нет, Рич, – покачал головой Метлоу. – Наберемся терпения и подождем еще…

– Можно, босс? – в дверь просунулась голова Рыжего Бейли. – Тут у ворот виллы какой-то тип нарисовался. Камера наружного наблюдения сфотографировала его. Ввез на территорию тележку, доверху наполненную ананасами.

Корвилл мельком взглянул на фотографии, протянутые сержантом, и передал их Метлоу.

– По физиономии то ли индус, то ли эфиоп какой-то, – сказал он и осекся, увидев, как вспыхнуло обычно невозмутимое лицо Метлоу.

– Что, знаком этот тип? – удивился Корвилл.

– Еще как знаком! – воскликнул тот и обратился к сержанту Бейли: – Когда он нарисовался?

– Можно сказать, были еще утренние сумерки, сэр… Назад он не выходил, что удивило моих парней.

– Рич, сделай одолжение: если «продавец ананасов» покинет виллу, проследите каждый его шаг. Каждый, понимаешь, Рич… И держите меня в курсе всех его передвижений.

– Проясни, Джордж, кто он, этот «продавец ананасов», черт его подери, и каких пакостей от него ждать? – спросил комиссар.

– Не сердись, дружище, – положил руку ему на плечо Метлоу. – Одно могу сказать: предчувствие меня не обмануло. А пакостей от сукиного сына можно ждать таких и столько, что мало не покажется…

* * *

В одной из комнат роскошной виллы, заполненной телевизионными мониторами, компьютерами и факсами, за метаниями голого узника по просторному бетонному бункеру с интересом наблюдали полковник пакистанской разведки Али-хан, Махмуд и доктор Юсуф. Али-хан, вместо привычного тюрбана и френча, был облачен в джинсы и куртку – обычную одежду уличных торговцев и небогатых туристов.

– Уважаемый брат Али-хан, мы изолировали русского за его буйный нрав… Он искалечил троих наших братьев, а остальные боятся его.

– И бетонный бункер не охладил его пыл? – удивился Али-хан.

– За неделю нам не удалось сломить его волю, и я сомневаюсь, что это вообще когда-нибудь удастся, – хмуро ответил Махмуд.

Али-хан повернулся к Юсуфу:

– Что скажешь ты, брат Юсуф?

– Как врач, я не согласен с методикой брата Махмуда, – ответил тот. – Чтобы управлять русским, надо воздействовать на его психику не насилием, а привычным для европейцев клише: эгоцентризм, власть, деньги, женщины… Тяга к этим ценностям и глупая уверенность в своем расовом превосходстве над азиатами у всех европейцев заложена в генетическом коде.