Мастер-снайпер - Стивен Хантер

— Где она?

— Чего? — проворчал Роджер. — Это просто старая фрицевская шинель. Откуда мне было знать, что она какая-то особая? Я, э-э, выбросил ее.

— О господи, — сказал Литс — Куда?

— Послушайте, капитан, это была просто ободранная старая…

— Куда, сержант, куда?

Литс редко разговаривал с ним таким тоном, и Роджеру это ни капельки не понравилось.

— В бачок, черт подери. За госпиталем. Сразу после того, как мы принесли ему новую одежду. Я считал, что…

— Ладно, хорошо, — оборвал его Литс, стараясь сохранить спокойствие. — Когда это было?

— С неделю назад.

— О, черт! — Литс пытался сообразить, что делать. — Мы должны найти эту вещь.

Он схватился за телефон и начал выяснять, кто ответствен за вывоз мусора с территории американского поселения в Лондоне.

Шинель была найдена в яме около дока Спасителя, на другой стороне Темзы напротив Лондонского Тауэра. Нашел ее Роджер, и она действительно воняла: краской, плесневелым хлебом, использованными презервативами, горелой бумагой, тестом, ржавчиной, маслом, опилками и другими компонентами, вместе с которыми лежала в интимной близости.

— И сульфидом свинца, — сказал Литс, читая на следующий день отчет научно-исследовательской лаборатории Отдела стратегической службы.

— Это что еще за хреновина? — поинтересовался Роджер. Шмуль не проявил никакого интереса.

— Это вещество, из которого делают инфракрасные компоненты. Таким образом они и могут видеть, то есть Репп может видеть. Я уже выяснил, что у нас в этой области проводятся сверхсекретные работы, точно так же и у англичан. Но теперь можно предположить, что немцы лидируют в этом вопросе. У них уже готов полевой образец, а это означает, что они опередили нас на несколько лет. Видишь ли, это вещество преобразует тепловую энергию в световую: оно видит тепло. Человек обладает определенной температурой. Прицел Реппа устроен по этому принципу. Он может видеть тепло и стрелять по нему. Он мог видеть их всех. За исключением… — Литс сделал паузу, — его.

Он повернулся к Шмулю.

— Вы были правы, — сказал он ему. — Вас спас не Бог. И это вовсе не было чудом. Данное вещество поглощает тепло, поэтому оно и считается фотопроводником. И поэтому оно является таким хорошим теплоизолятором. Вот почему шинель согревала вас, когда вы пробирались через Шварцвальд. И вот почему Репп вас не увидел. Вы просто отличались по температуре от остальных. Вы были невидимы.

Но Шмулю, похоже, все это было неинтересно.

— Я знал, что у Бога в ту ночь было много других забот, — проворчал он.

— Но в следующий раз, когда Репп будет стрелять, — сказал Литс, — ребятам по другую сторону прицела вряд ли так же повезет.

Репп с раздражением заметил, что Фольмерхаузен явно нервничает. «А с чего ему нервничать? Это не ему придется там подставлять свою шею, а мне».

Было еще достаточно светло, чтобы покурить, приятные сумерки в середине апреля. Репп зажег одну из своих «Сибирских», грубую папиросу Иванов, слабо набитую, с сучками, которые потрескивали при горении, но он привык к таким, когда находился в окружении под Демянском.

— Курите, господин инженер-доктор?

— Нет, нет. Никогда не курил. Спасибо.

— Понятно. Скоро настанет ночь.

— Вы уверены, что здесь безопасно? Я имею в виду, что если…

— Мужайтесь, господин инженер-доктор, мужайтесь. Произойти может все, что угодно, и обычно так и случается. Но только не здесь, только не сегодня ночью. Это будет всего лишь патруль, а не полноценная атака. И не в такой час. Эти американцы не спешат умирать.

Он улыбнулся, глядя сквозь лишенные стекол окна фермы, выходившие на аккуратные поля, в которых не было и намека на войну.

— Но мы окружены, — напомнил Фольмерхаузен.

Это было правдой. Они находились около городка Альфельд, лежащего на Швабском плоскогорье, в последнем очаге сопротивления. Американские отряды стояли со всех сторон, хотя и не проявляли особой агрессивности.

— Мы же прошли сюда, правда? И не беспокойтесь, мы выйдем отсюда и вернемся в наш укромный уголок, — с усмешкой пообещал Репп.

В дверях показался сержант-эсэсовец в камуфляжной куртке с МР-40 в руках.

— Господин оберштурмбанфюрер, — сказал он, едва дыша от огромного уважения. — Меня прислал капитан Вебер. Через пятнадцать минут группа выйдет на позицию в засаде.

— А, спасибо, сержант, — вежливо ответил солдату Репп. — Ну что же, — повернулся он к инженеру, — пора выходить.

Но Фольмерхаузен продолжал стоять на месте, уставившись сквозь окно в сумерки. Его лицо побледнело, и весь он казался каким-то бесцветным. Этот человек еще ни разу не бывал в зоне боевых действий.

Репп с заметным усилием взвалил на спину тяжелый ящик с электрооптическим оборудованием и застегнул наплечные ремни. Фольмерхаузен не двинулся с места, чтобы помочь ему. Репп взял с двуноги, которая стояла на столе, сам автомат и продел ноги в перевязь, предназначенную для того, чтобы взять на себя основной вес, там и тут подогнал ремни и объявил, что он готов. На нем сегодня был полный камуфляжный костюм — мешковатые брюки и куртка, стандартная пехотная портупея с прошитым ремнем и шестью парусиновыми кармашками для запасных магазинов патронов и, естественно, его приплюснутая фуражка с кокардой в виде черепа.

— Желаете пойти с нами? — весело спросил он.

— Спасибо, нет, — ответил Фольмерхаузен, раздосадованный этой шуткой. — Сегодня чертовски холодно.

Он сглотнул и похлопал себя руками по всему телу, изображая дрожь.

— Холодно? Мы в сороковых широтах. Почти в тропиках. И сейчас весна. Скоро увидимся. Надеюсь, ваше устройство работает.

— Не забывайте, господин оберштурмбанфюрер, у вас всего лишь три минуты…

— … на работу прибора. Я помню. Я использую их по максимуму, — ответил Репп.

Репп вышел из фермерского дома и под тяжестью своего груза неуклюже пошел к группе деревьев, где собирались все остальные. Честно говоря, он чувствовал себя очень забавно в этой странной сбруе: объемистый ящик, закрепленный ремнем на спине, сам автомат, соединенный с ящиком проводами, сверху на автомате прикреплен громоздкий и нелепый прицел, и это вдобавок к увеличенному магазину, измененной рукоятке и двуноге. Но Репп знал, что никто над ним посмеиваться не будет.

Сегодня спектаклем руководить будет капитан Вебер. Это его район, и он знает маршруты американского патруля. Репп идет только для того, чтобы стрелять, как на сафари.

— Хайль Гитлер, — отсалютовал Вебер.

— Хайль, охрана, — ответил Репп, ответив подчеркнуто небрежным жестом.