Команда. Верхом на атомной бомбе - Максим Шахов

– А вот в этом ты не совсем прав… – И девушка рассказала о том, что ей удалось обнаружить в старом парке, об убитом снайпере и таинственном антикиллере.

Толя с минуту переваривал информацию, а потом подвел итог:

– Это вовсе не говорит о том, что наше присутствие известно людям Карла. Сама же сказала, что снайпер, скорее всего, русский. Согласен, это серьезная проблема, но к нашим, так сказать, ближайшим действиям отношения не имеющая. Поэтому план визита на конспиративную явку боевиков остается неизменным. Я же говорю, у нас довольно серьезные преимущества – быстрота, непредсказуемость, неожиданность. Плюс, конечно, фантастическая личная боевая подготовка…

– Хвастун!

– Это же я вовсе не о себе! Только о присутствующих дамах. Давай-ка лучше определимся с оружием и боезапасом, которыми мы располагаем, а то уже почти на место приехали.

Действительно, оставив позади узкие улочки Старого города, автомобиль теперь легко скользил по широким асфальтированным проспектам новостроек. Где-то совсем рядом была и цель их поездки.

Анатолий перебрался на заднее сиденье и начал разбираться в большой брезентовой сумке, куда курдские нелегалы упаковали кое-что, на всякий случай по распоряжению «эмиссара Лейлы».

Не доезжая нескольких десятков метров до указанного немцем адреса, Гюльчатай притормозила у обочины дороги. Отсюда обоим хорошо были видны все три подъезда восемнадцатиэтажного дома. Вывеска над крайним слева подъездом гласила: «Студия загара». Это и была конспиративная квартира террористов.

– Эх, – посетовал Анатолий, – у нас дома я бы за считаные минуты раздобыл сведения обо всех подходах к этой студии, достаточно было бы лишь накинуть оранжевый дворницкий жилет! А здесь придется, так сказать, эмпирическим путем… Поправь меня сразу, если буду неточен, или, может, сама решишь, что добавить. – Девушка кивнула. – Значит, под студию занята квартира на первом этаже. Судя по окнам, это две или три комнаты. Не просматриваются, потому что на окнах металлические жалюзи. Справа стена капитальная, здесь дом впритык граничит с соседним. Остаются верх, низ и левый край. Это я к тому, – пояснил он, – что боевики могли не ограничиться внутренним пространством одной квартиры, а расширили его, заняв одно из соседних помещений. Низ, то есть подвал, отпадает. Это не частный дом, там множество коммуникаций, которые нуждаются в постоянном обслуживании, и выгородить себе потайной бункер незаметно просто невозможно. Остаются жилые квартиры слева и сверху. Занять любую из них, а потом соединить со студией тайным проходом не составит труда. Хорошо хоть, что даже в таком случае дополнительная дверь выходит в этот же подъезд, а не в соседний, потому что студия располагается в угловой квартире.

У Галины возражений не было. Она только предложила:

– Надо доставать нашего пленника и еще раз обстоятельно расспросить об известных ему нюансах внутренней планировки. Пусть даже схемку набросает с примерными расстояниями. Он же посещал эту студию.

– По его словам, всего лишь единожды. Но все равно, пусть рисует. И обязательно вспомнит, в какую сторону каждая дверь открывается!

Извлеченный из багажника и слегка почищенный немец подтвердил, что студия состоит из трех помещений: небольшой холл, комната с аппаратами для загара и тупиковая служебная зала, где, собственно, и проходят все тайные встречи. Если Талеев еще в Мюнстере, то его прячут именно тут. Больше никаких ходов он не видел. Запасных выходов тоже нет. Двери, кажется, деревянные. Открываются… вот так…

– Ведь врет, гад! Нутром чую, что врет.

– Возможно, возможно, – согласилась девушка, – но проверить это нам с тобой придется не эмпирически, а вполне практически. Послушай, Толя, немец опытен и хитер. После «болотного стресса» он уже вполне восстановился. Как ты думаешь, кого кому он подставляет: нас бандитам или наоборот?

– Во-первых, я думаю, что он мечтает, как бы мы все там друг друга поубивали. А во-вторых, – прикинул Анатолий, – наш потенциал ему незнаком, и фактор неожиданности уравновешивается, скорее всего, как минимум трехкратным численным перевесом супостатов. Плюс симптом «своего поля». Да и в конце концов они для него – это источник дохода, а мы… В общем, я бы на его месте подставлял нас.

– Вот и я такого же мнения. Значит, вероятность обмана возрастает настолько, что мы просто обязаны заложить ее в наш план.

Еще минут двадцать они уточняли детали, готовили и проверяли оружие. А потом Гюльчатай вылезла из машины и легкой походкой прогуливающейся туристки направилась к входным дверям студии.

Как и было условлено, Толя выждал пять минут и под руку со своим пленником двинулся в том же направлении. В холле за стойкой симпатичная улыбающаяся девушка тут же переменилась в лице, когда увидела и узнала появившегося на пороге немца.

«Значит, врал ты, чекист продажный, про «одноразовое» посещение», – отметил Толя.

Он расположился за широкой спиной немца и быстро отыскал глазами Галину, которая рассматривала рекламные проспекты на стене буквально в шаге от ведущей в другие помещения двери. Девушка чуть заметно прикрыла глаза: «Все в порядке, работаем по плану» и надела большие и очень темные солнцезащитные очки. Анатолий проделал то же самое.

В это время посерьезневшая служащая несколько раз нажала на сигнальный звонок, находившийся у нее под рукой. Дверь рядом с Гюльчатай приоткрылась, и в холл настороженно ступил молодой светловолосый мужчина, держа руки в карманах форменного халата. Он что-то спросил у администраторши, и та рукой указала на новых посетителей. Мужчина лишь начал поворачиваться в их сторону, как Алексеева, оказавшаяся у него за спиной, нанесла удар рукоятью пистолета по голове. Одновременно такой же удар обрушился на затылок немца, а Толя, не задерживаясь ни секунды, прыгнул в сторону приемной стойки и успел зажать ладонью рот симпатичной администраторши, прежде чем та издала хоть один звук. Потом он захватил шею девушки локтевым удушающим приемом и отпустил, только почувствовав, что ее безвольное тело тряпичной куклой повисло на его руках.

Гюльчатай, заметив мелькнувшую в проеме приоткрытой двери тень, отступила на шаг и несколько раз выстрелила из своего пистолета с глушителем. От простреленной в трех местах двери полетели щепки, а в холл вывалилось тело еще одного мужчины с пистолетом в руке, но без всяких признаков жизни: одна из Галиных пуль угодила ему прямо в левый глаз.

Алексеева быстро выхватила из кармана две гранаты и с секундным интервалом бросила их во вторую комнату, а потом, отступив в сторону, широко распахнула дверь. В нее тут же вихрем ворвался Анатолий. Низко пригнувшись, он успел сделать пару длинных скачков и, сильно оттолкнувшись от пола, прыгнул на дверь, ведущую в служебную залу, выставив вперед левое плечо. Дверь слетела с петель, и в этот момент за его спиной последовательно сработали запалы обеих гранат.

Обе комнаты мгновенно залил ослепительно яркий белый свет, по барабанным перепонкам ударила мощная низкочастотная звуковая волна. Толю и Гюльчатай спасали только темные очки и заранее вставленные в уши беруши. Когда в рабочую залу с четырьмя аппаратами для загара вслед за пронесшимся, как метеор, Анатолием вбежала девушка, она увидела двух пациенток салона в одних купальниках, самостоятельно выбравшихся из своих «саркофагов» в самый неподходящий момент. Они сидели на корточках, закрыв глаза и зажав руками уши, и громко кричали. У окна в такой же позе корчился еще один мужчина в форменном халате, пытаясь руками что-то нащупать вокруг себя. Но, ничего не нащупав, он был вынужден тут же снова зажимать нестерпимо болевшие уши. В двух метрах от него Галя увидела на полу короткоствольный автомат «узи», выпавший из рук жертвы в момент неожиданного взрыва. Она подобрала оружие и успокоила несчастного ударом приклада по голове.