Бригадир. Не будет вам мира - Владимир Колычев

Но Карпа замочили, власть перешла к Колодею, тот попытался подключить Клинча к розыску Базальта, но ничего у него не вышло. Колодей для него никто, и дел он с ним никаких иметь не хотел. Да и вышел Клинч из того возраста, чтобы подмахивать кому-то. Поэтому, когда завалили самого Колодея, он только порадовался. Карп гикнулся, один его бригадир отправился вслед за ним, другой сдернул куда-то за кордон – и вся система, которая когда-то казалась непоколебимой, завалилась набок. Правда, возникла вдруг достаточно крепкая подпорка. Никому до той поры не известный Мастерок умудрился взять все под себя, но тут подсуетился сам Клинч. Его бойцы Лещ и Купорос подстрелили этого самокрута, и команда Карпа развалилась на части. Но и это было еще не все. Одна новоявленная бригада сожрала другую, но ее саму разогнали менты. А остатки бойцов подобрал Клинч. Теперь у него под рукой две дюжины штыков, и он уже подмял под себя несколько жирных точек, которыми прежде владел Карп. Правда, все подобрать не удалось. Одни точки отошли таганским, другие легли под ментов. И с «Евроаз-финанс» та же история. Но Клинч решил, что больше не отдаст ментам ни пяди чужого добра, которое должно было стать его собственностью.

– Я не знаю, что там у тебя за система вызова, – надвигаясь на банкира, рычал Клинч. – Но ты сейчас позвонишь своим ментам и скажешь, что власть переменилась. Скажи своим красным, что теперь твоя деревня принадлежит белым…

– Но я не могу, – вжимаясь от страха в спинку кресла, жалко пробормотала жертва. – У нас договоренность… Это СОБР, это спецназ. Они сейчас будут…

В его затравленном взгляде сквозила злорадная надежда на то, что Клинч дрогнет и сдаст свои позиции. Что ж, спецназ – это серьезно… Но банкир мог и блефовать. Клинч знал много таких случаев, сам Карп рассказывал, как подло изворачиваются коммерсанты, чтобы уйти от черного налога. Его бойцы не боялись ментов – тот же Базальт смог отбить у оперов целый продюсерский центр. А если бы он испугался, отступил, Карп остался бы без куска мяса. И Клинч не отступит.

– Ну, будут, и что? – презрительно скривился он.

– У вас могут возникнуть неприятности.

– А вся моя жизнь состоит из одних неприятностей. И, как видишь, я до сих пор на плаву. И эти неприятности как-нибудь переживу. А ты не переживешь, это я тебе обещаю. Если менты хоть пальцем нас тронут, можешь заказывать себе гроб. Перед пацанами клянусь, что тебя, суку, замочат, если легавые нас в оборот возьмут. Ты меня понял?

– Д-да, понял, – кивнул банкир.

– Тогда звони своим клоунам, пусть назад заворачивают.

До своего «цирка» тот дозвониться не смог. Или сделал вид, что не смог. А «клоуны» появились очень скоро. И такое устроили представление, что Клинч два дня потом ходил кровью на «дальняк» в камере предварительного заключения. Но на третий день его выпустили, потому что следствие не смогло предъявить обвинение. Оружия при нем не было, свидетелей – тоже, и адвокаты легко вытащили его на свободу. Егерь и Жук, правда, остались в кутузке, потому что при задержании менты изъяли у них стволы. Но без понятых. А это значило, что и они скоро выйдут на свободу.

Впрочем, сейчас ему больше нужны были Лещ и Купорос, у него для них припасена снайперская винтовка. Он дал клятву перед пацанами и был обязан сдержать свое слово…

* * *

Не нравилась Спартаку Катя. Сессию она сдала прекрасно, но это ее совсем не радовало. Грустная она какая-то, тоскливая.

– Может, все-таки скажешь, что с тобой происходит?

– Ничего, нормально все, – натянуто улыбнулась она.

– Что нормально? Тебе восемнадцать лет, а ты ничем, кроме учебы, не интересуешься. Да и учебой ты не очень интересуешься. Ни парня у тебя, ни увлечений. Могла бы в клуб сходить, развеяться…

– Не хочу в клуб. Там столько придурков.

– У нас есть свои клубы, там такая охрана, что к тебе и близко никто не подойдет. Ну, из этих придурков. А если нормальный парень, то пожалуйста…

– Ты что, замуж меня выдать хочешь?

– Да нет, рано тебе замуж.

– Зачем тогда сватаешь?

– Хочу, чтобы тебе скучно не было…

– Не нужен мне никто. Ни для развлечения, ни так…

– Я понимаю, тебя обидел один недоносок. Но это же не значит, что все мужики – козлы.

– Какой недоносок? О ком ты? – озадаченно посмотрела на него Катя.

– Ну, этот, Костя, или как он там…

– Костя. И не обижал он меня… В смысле, хорошо все было. Он стал моим первым мужчиной, и я ни о чем не жалею…

– Могла бы обойтись и без подробностей, – поморщился Спартак. – Я бы этому мужчине ноги повыдергивал…

Мартын рассказывал о художествах этого типа. Такую самодеятельность развел, что до войны с олигархом чуть не дошло.

– Ну да, он поступил неправильно, – пожала плечами Катя. – Он слишком далеко зашел… Но, поверь, я ни о чем не жалею.

– Слушай, а может, ты влюблена в него? – догадался он.

– Да нет, не влюблена, – до краски на щеках смутилась она.

– А мне кажется, что да… Может, мне людей подключить, они его найдут, я с ним поговорю, он признает свою вину, мы его простим…

Спартак лукавил. Он знал, что никто не сможет найти Костю. Нет его в живых. Мартын искал этого парня, нашел его родителей, они сказали, что за ним приехали какие-то бандиты и убили его. Мать очень горько плакала, рассказывая об этом. Труп они, сказала, забрали с собой, не позволив родителям похоронить сына. А Гобой выяснил, что незадолго до гибели у Кости случился какой-то конфликт со своим бригадиром. Возможно, тот предъявил ему за Катю, за то, что из-за него могли образоваться непонятки с законным вором Никоном… Да и не важно, по какой причине возник этот конфликт. По-любому, Кости больше нет. Но Кате об этом лучше не говорить. Так уж устроены женщины, что по мертвым они плачут дольше, чем по живым.

– Ну, я не знаю, смогу ли я его простить… – зарумянилась Катя. – Но ты его найди. Пусть приезжает… Только не обижай его, ладно? – спохватилась она.

– Не обижу… Только найти его будет сложно. Исчез он куда-то. Может, за границей спрятался.

– Ну да, Мартын его искал. Из-за меня…

– Если он за границей, его не достать. Но, может, он сам на тебя выйдет? Может, и выйдет, если ты его позовешь.

– Как я могу его позвать?

– Через телевизор.

– Объявление дать?

– Да, голосовое объявление, – улыбнулся Спартак. – И танцующее, и голосовое… Танцуешь ты, честно говоря, не очень, а поешь здорово. И опыт у тебя есть. И хиты… Почему бы тебе не вернуться на эстраду?

– Э-э… Ну, я уже думала, – расплылась в улыбке Катя. – Девчонки на курсе спрашивают, почему, почему. Спрашивают, а сами радуются, что у меня ничего не вышло. Знаешь, поговорка такая есть: нам ничего не надо, лишь бы у вас ничего не было…