Война нервов - Михаил Нестеров

Абрамов потянулся – широко зевнул – улыбнулся – через равные промежутки времени, и это рассмешило его. Он прикурил и открыл окно. В офис тотчас ворвался свежий морской дух, выгоняя из помещения стерильный кондиционированный воздух.

На утро капитан запланировал встречу с Камиллой Гарсией. Все же он до конца не верил в то, что Диана не принимала наркотики. Взять хотя бы упоминание Томми Вальдеса: «Диана и парень из дискотеки выкурили сигарету с марихуаной». Это прозвучало как само собой разумеющееся. Хотя некая сухость и констатация факта могли быть вызваны временем – со дня смерти Дианы прошли три года.

Абрамов полагал, что Диана не попала в наркотическую зависимость, но ушла из-под родительской опеки и баловалась травкой, может, пару раз пробовала более тяжелые наркотики.

Присев на широкий подоконник, Абрамов увидел на ночном, освещенном розоватым светом пляже Томми Вальдеса. В рубашке и брюках он медленно шел вдоль побережья, поддевал ногой голыши и ракушки. Капитан едва не выкрикнул: «Томми, уборка пляжа начнется в шесть утра, так что повремени немного». И все же окликнул гостя:

– Томми!

Испанец поднял голову и глазами отыскал в ярком проеме окна Абрамова.

Тот махнул Вальдесу рукой:

– Зайди ко мне, Томми, нам нужно поговорить. Предложив гостю место на кожаном диване, капитан перешел на классику:

– Какое вино ты предпочитаешь в это время суток?

Вальдес потянул носом воздух – не пьян ли Абрамов, – потом ответил:

– Я бы выпил бокал хереса.

– Крепленое вино в полночь?!

Томми промолчал. Он проследил за Абрамовым взглядом. Тот подошел к горке и взял початую бутылку хереса. Налив вина в два бокала, вернулся к позднему гостю.

Испанец поблагодарил его кивком и устроился на диване более удобно: откинувшись на спинку и бросив ногу на ногу. От этого резкого движения из манжет его брюк на пол высыпалась изрядная порция песка. Вальдес этого не заметил, Абрамов – напротив. Он рассмеялся, что заставило Томми еле слышно прошептать:

– Этот ублюдок мертвецки пьян.

Капитан не расслышал его.

– Все проблемы исходят из семьи, – сказал он, присаживаясь рядом с гостем.

Томми подхватил, поскольку все разговоры сейчас были пронизаны одной темой.

– Смотря какая семья. – Он сделал неопределенный жест рукой. – Например, благосостояние семьи...

– Томми, не лги самому себе, – перебил его капитан. – Ты знаешь, что случилось с Дианой, девочкой из обеспеченной семьи. Можно привести не одну тысячу примеров, но стоит ли? Я пару раз пробовал обзавестись своей семьей, ничего не получилось. В этом плане у меня нет опыта, но есть право сказать: главное, чтобы ребенок ощущал к себе любовь и уважение как к личности.

Вальдес пожал плечами и буркнул под нос:

– Наверное.

– Я знаю, в Испании существует служба консультирования родителей, чьи дети попали в наркозависимость.

– Есть такая служба, – подтвердил Томми, почесав свой острый нос краем бокала. – Но к чему этот разговор? Я же говорил тебе: Диана не была наркоманкой.

– Я помню и другое объяснение: она не жила половой жизнью. Что косвенно подтверждает твои слова.

– А все вместе это звучит так: наркоманка-девственница. – Он пренебрежительно хмыкнул: – Бред!

– Я этого не говорил.

– Я сказал. Какая разница? К чему ты клонишь, Алекс? Кстати, не твоим именем назвали вашу частную шарагу?

– Не моим, – покачал головой Абрамов. – Хотели назвать «Юстасом», но передумали.

– Я ни черта не понял.

– К делу. Я вот о чем подумал: Диану могли убрать как свидетеля.

– Свидетеля чего?

– Вот и я спрашиваю...

– Ей было всего шестнадцать.

– Дело не в возрасте. Как говорится, слепому всегда есть на что посмотреть.

Вальдес мрачно хмыкнул.

– Ты прав, Алекс. Мы с Камиллой после смерти Дианы не раз возвращались к теме семьи. Если вернуть прошлое, что бы мы сделали? Нужно было прививать ей здоровый образ жизни? Нет. У нее не было тяги ни к спиртному, ни к наркотикам. Работать с ней как с человеком, которому плохо в семье, где он страдает от насилия, непонимания и безразличия? Нет. К ней относились со вниманием, в отдельных вопросах старались понять.

– Остановись подробнее на отдельных вопросах.

– Я их не помню, – увильнул от ответа Томми. – Я постарался привести хоть какой-то пример, но ничего не получилось. Дальше. Разве Диане требовалась профилактика, чтобы не было рецидива? Нет – она не была наркоманкой.

– О чем еще вы говорили с Камиллой?

– За три года – о многом. Знаешь, это первый год увел ее в сторону борьбы с наркоманией. Она посчитала себя обязанной предотвратить хотя бы одну трагедию. Она абсолютно точно определила: проблема наркомании имеет две стороны – предложение и спрос. Именно в таком порядке – предложение и спрос. Потому что предложение наркотиков не только рождает их спрос...

– Оно его провоцирует, я понял, – дополнил Абрамов, перебивая собеседника. – Что дальше?

– Дальше? – переспросил Томми и пожал плечами. – Да, ты прав. Последние полтора года Камилла почти не касалась этой проблемы, мы стали по-настоящему счастливы. И вот вдруг – ты со своим чертовым агентством и отелем!

– Покажи пригласительный билет в наш клуб, найди хотя бы одно объявление об оказании нами розыскных услуг, и я приму твои обвинения.

– Я погорячился, извини. – Вальдес кинул взгляд на часы. Качнул головой, мол, «засиделись», затем допил херес и встал.

– Если надумаешь уезжать из отеля, предупреди меня, – произнес Абрамов. – И вообще – оставь свои реквизиты.

– Зачем? Разве мы подписали договор?

– Нет. Но работа по делу уже началась. Нам предстоят серьезные расходы. Возможно, надеюсь на это, мне или моему агенту вскоре придется вылететь на самолете в Вашингтон.

– Может быть, послать вас прямо на Луну?

– Все будет зависеть от необходимости такого полета и толщины твоего кошелька.

«Вымогатель! – скрипнул зубами Вальдес. – Один шаг до шантажиста».

Спустя час он приблизительно подсчитал, сколько раз во время разговора с Абрамовым менялось его настроение. Но так и не понял, хорошо это или плохо.

Вашингтон

Моника Орсини вернулась после изнурительного шоппинга, с трудом протиснувшись сначала в лифт, а потом в свою квартиру. Пройдя в середину комнаты, она разом развела руки в стороны и разжала пальцы, отпуская десяток фирменных пакетов.