Прыжок тигра - Кирилл Казанцев

– Отключили на все лето, – сообщила администратор. В голосе ее звучала насмешка и сарказм одновременно: что ж ты, дружок, не в России, что ли, живешь? Посмотрите на него – летом горячей воды захотел, обалдеть можно!

– Понятно. Но хоть справочник-то у вас есть? Телефонов местных, городских? – спросил администратора Максим. «Про Интернет я уж не спрашиваю». Этого говорить вслух он не стал.

– Пожалуйста. – На стол легла тоненькая книжечка размером в половину стандартного листа. Максим взял брошюрку, пролистнул ее – все не то. Здесь только телефоны магазинов, салонов красоты, нотариальных и ритуальных контор и прочего мусора.

– А нормального справочника нет? – Максим вернул книжку администратору. Она швырнула ее в ящик стола и спросила зло и недовольно:

– Что значит – нормального? Этот вам чем не угодил? Ведь все есть, все написано…

«Не все». Максим вернулся в комнату, закрылся, подошел к окну. Ладно, черт с ним, со справочником, звонить он все равно никуда не собирался. Знать хотя бы адрес, где находится эта опека, чтобы завтра с утра сразу туда двинуть. А сначала поесть где-нибудь… И уже в полусне, после ледяного душа, перебирая мысленно все, что узнал, слышал и видел за последние дни, Максиму вспомнилась одна фраза: «из исполкома». Исполком, понятное дело, давно сгинул, как пережиток прошлого, а вот в заведение-преемник надо бы заглянуть.

Сколько Максим себя помнил, каждый раз, когда ему приходилось посещать подобные учреждения, испытывал он одно и то же чувство – брезгливость и смешанную с отвращением тоску. Страх наступить в дурно пахнущую субстанцию, испачкать в ней одежду или обувь были сродни ощущениям при виде мерзкого насекомого или животного. Максиму всегда казалось, что в этих конторах вечно пахнет содержимым канализации, она давно прохудилась, и потоки нечистот вольно льются по полу. Но чиновники – крупные, помельче и самая незначительная сошка – ни вони, ни грязи не замечают. Они уже привыкли, или не представляют, что бывает и по-другому. Максим побродил немного вдоль серого, увешанного наружными блоками кондиционеров фасада местной администрации и вошел внутрь. Странное чувство, будто вернулся на три месяца назад – все внутри: обстановка, нездоровая суета, взаимная злость и ненависть посетителей и чиновников, напоминало артемьевский гадюшник. И планировка здания похожа – холл, лестница в его центре и два бесконечных коридора, уходящих в обе стороны. А над головой еще два этажа, бродить тут можно до вечера.

Максим вернулся к посту охраны – застекленной дыре в стене. Молодой человек в синей форме оторвался от «Косынки» на мониторе, и, не дослушав посетителя, буркнул:

– Второй этаж налево, в конце коридора. Там спросите, – и захлопнул окно перед носом Максима.

Второй так второй – хоть какая-то определенность. Максим поднимался вверх по лестнице, прикидывая на бегу, хватит ли ему наличных. Сколько может запросить чиновник за информацию о том, в какой детский дом отправили Василису Логинову и где он находится? Да сколько бы ни запросил, если надо – в Москву придется смотаться и вытрясти из банковской ячейки все деньги. Сейчас все узнаем. Максим свернул налево и зашагал вдоль череды белых дверей. На них только номера кабинетов, таблички с названиями отделов отсутствуют. Коридор закончился окном в торцевой стене, за ним площадь с торговым центром и толчеей у его входа. Максим, уже не торопясь, двинулся назад, прошелся по коридору еще раз. «Может, не налево, а направо?» Там прогулка вдоль безымянных дверей завершилась у глухой торцевой стены. Максим вернулся в холл, обошел его по периметру, поглядывая на мелких служащих. С чайниками, пластиковыми бутылками с водой, с папками и просто с бумагами в руках они носились мимо и на Максима даже не смотрели. Очередной проситель заблудился в чиновничьем термитнике, один из тысяч. Тут таких сегодня сто человек пройдет, и завтра сто, и послезавтра – что ж теперь, на каждого смотреть?

«Хорошо, мы пойдем другим путем». Максим отступать перед кодлой чиновников не собирался. Он пролетел по коридору в первоначальном направлении, рванул на себя одну дверь, потом другую, но бесполезно, все они оказались закрыты. Зато третья подалась легко, распахнулась, и Максим замер на пороге кабинета.

– Простите, мне сказали, что здесь находится отдел опеки и попечительства, – начал он с ходу, но замолк на полуслове – кабинет был пуст, разговаривать не с кем. Все тесное помещение занимал стол, вернее, два стола, поставленных друг к другу буквой «Т», три стула и два набитых разноцветными папками шкафа. У противоположной от двери стены стояло кресло, и на его высокой спинке висел цветастый платок с бахромой. И что-то перевешивалось через подлокотник – то ли еще один бесцветный платок, то ли забытая уборщицей тряпка.

– Понятно, – Максим шагнул уже назад, когда кресло заговорило:

– Слушаю вас. Вы по какому вопросу?

То, что висело на подлокотнике, выпрямилось, уселось в кресле поудобнее и посмотрело на Максима через очки. Женщина лет пятидесяти или около того, с длинными бесцветными волосами и недовольным выражением лица. Она протянула руку, схватила что-то со стола и бросила себе в рот. Дальше раздался характерный щелчок, женщина снова перегнулась через подлокотник, и выплюнула шелуху от семечки в стоящую рядом корзинку для мусора. Вернулась в исходное, подцепила следующую семечку, и все повторилось.

– Простите, мне внизу охранник сказал, что здесь находится отдел опеки и попечительства, – Максим не сводил с чиновницы взгляд, она же на посетителя реагировала с тем же интересом, как на муху. Цапнула из полного, с горкой блюдечка, следующий плод подсолнечника и ловко разделалась с ним.

– Переехали, – невнятно сообщила чиновница из-под стола, снова вернулась на рабочее место и, наконец, взглянула на Максима.

– Простите? – Сохранять спокойствие стало невозможно. К нижней губе женщины прилипла шелуха, пол и стол были усеяны мелкими остатками трапезы.

– Переехали, говорю. Чего тут непонятного? – Тетенька уже копалась в своей сумке. Нашла зеркало, оглядела обклеенную шелухой физиономию и невозмутимо, легким движением руки устранила неполадки.

– Адрес не подскажете? – Максим держался из последних сил, но уйти просто так, в никуда, он не имел права. Желание рассмеяться в голос смешивалось с потребность сейчас же, не сходя с этого места пристрелить вконец оборзевшую чиновничью тварь. «Хорошо, что я налоги на содержание этой сволочи не плачу». Это открытие утешало, но слабо. «Если она сейчас начнет выделываться… Ох, держите меня трое». Максим вошел, наконец, в кабинет и закрыл за собой дверь.

– Мне нужен их новый адрес.

Что-то в голосе посетителя заставило чиновницу оторваться от пожирания семечек. Она глянула мельком на Максима из-под очков, порылась в бумагах на столе и выкопала из-под них авторучку. Нацарапала несколько слов на обрывке бумаги и подала его Максиму.

– Вот, возьмите. Насколько мне известно, у них приемные дни два раза в месяц, так что уточните…

– Благодарю вас, – Максим вырвал из руки чиновницы клочок бумаги и вылетел за дверь. «Уточню, обязательно уточню». От злости свело скулы. В коридоре Максим остановился, чтобы разобрать каракули на огрызке листа. Прочел название улицы и номер дома, прикинул, где бы это могло быть. Выходило так, что топать придется почти на другой конец города. Ничего, по сравнению с тем, какие расстояния уже пришлось преодолеть, это так, прогулка перед завтраком. Кстати, о завтраке – от него осталось только воспоминание, а здесь, на первом этаже была кафешка…