Нам надо больше всех! - Сергей Зверев

Выглянув из укрытия, все принялись осматриваться.

– Опять эти негодяи из «Града» обстреливают! – возмущенно сказал дедушка, отряхивая вымазанные брюки. – Где же они берут такое дорогое оружие? Почему я, старый человек, честно проживший свою жизнь, должен соблюдать законы, жить по совести, а всякая шантрапа ведет себя, как настоящие дьяволы?

– А что я говорил? – встрял Черток. – Всех арабов под корень резать нужно! Или изгонять из Палестины. Точно говорю: не будет мира, пока хоть один рядом будет проживать. Они все только и могут, что стрелять из-за угла, разрушать мирные города. Не надо никакой жалости! Жалость и законы нужны людям цивилизованным, адекватным. А этих – поганой метлой прочь. И это в лучшем случае.

– Я знаю, что у тебя от рук террористов вся семья погибла… Но нельзя же всех арабов в террористы записывать! Они такая же нация, как и мы или они, – возражая ему, показала Гоц на русских десантников, – и мы можем жить в мире, просто некоторые этого не хотят понимать!

* * *

Несмотря на произошедшее, гости и хозяева нашли место для «посиделок». Нервы все же надо было успокоить. Им удалось выпить вина в более мирной, чем разрывающиеся ракеты, обстановке. Черток отвел Климова с Локисом в другой бар, где они остались до позднего вечера. Дедушка Семен в сопровождении Суламифи покинул набережную, сыпля проклятия в сторону хамасовцев.

Десантников интересовало в Израиле буквально все, так что Черток только и успевал отвечать на вопросы российских коллег.

– Как у вас спецназ-то формируется? – спросил Локис.

– Как обычно – из добровольцев. Вот только отбор у нас очень жесткий, можно даже сказать, жестокий. Требования к рекрутам настолько высоки, что из тысяч добровольцев бойцами спецназа становятся не более пяти процентов! – говорил Черток. – Ну вот, к примеру, на первом этапе испытаний в течение пяти дней рекруты должны проявить свои способности к выживанию в экстремальной обстановке. Выдержать это испытание могут, понятно, только единицы. Затем – дальнейший отбор, новые ступени… Из успешно выдержавших формируется воинское подразделение, в составе которого новобранцы пройдут основной курс подготовки бойца-спецназовца.

– И сколько же?..

– Более полутора лет, – кивнул Леонид, с полуслова поняв вопрос, – включает обучение в снайперских, антитеррористических, диверсионных, парашютных и разведывательных школах. Обучение сочетается с непрерывным участием в армейских учениях, так что рекруты постоянно находятся в боевой обстановке, требующей максимального напряжения всех моральных и физических сил. На каждом этапе обучения проходит жесткое тестирование, и тем, кто не справляется, грозит отчисление из спецназа.

Поговорили о всеобщей воинской повинности в Израиле.

– Ну, неужели не бывает тех, кто «косит» от армии? – допытывался Климов. – Никогда не поверю.

– В семье не без урода, конечно. Я тебе так скажу: нежелание служить отмечается в основном в центральных районах страны. То есть там, где война ощущается меньше всего. А вот в приграничье, где живет основная масса выходцев из СССР и где ежедневно на голову падают «кассамы» или вот такие игрушки, уклонистов значительно меньше, – сообщил Леонид, – но все равно их так мало, что даже в расчет можно не брать. Не служить – это позор. Так что почти все – и музицировавший в детстве под присмотром мамы юный скрипач, и будущий политик, – достигнув призывного возраста, берут в руки оружие.

– А дедовщина? – не успокаивался старшина. – Или, к примеру, пьянки?

Как оказалось, понятие «дедовщина» Леониду вообще не знакомо. С трудом ему удалось объяснить, что же это за негативное явление, все еще встречающееся в рядах доблестной российской армии. В конце концов Черток понял. Но даже вообразить, что в Израиле может существовать что-то, хоть отдаленно похожее, он не смог.

– Не смеши, люди у нас этого даже не поймут, – рассмеялся Черток. – Про «выпить» – был у меня в срочную случай…

– Напился? – попытался угадать Климов.

– Да нет, я был трезвый, просто нес пустую бутылку в урну выбросить и наткнулся на командира.

– И что?

– Очень просто. На месяц лишили увольнения!..

– Я смотрю, вы здесь каждый клочок земли возделываете, – перешел на другую тему Локис, делясь собственными наблюдениями. – Когда мы по пустыне ехали, вдоль дороги постоянно видел плантации: аккуратно посаженные ряды финиковых пальм, парники…

– Кстати, про финики, – вспомнил Черток, – сейчас я тебе расскажу одну историю. Когда после Второй мировой было создано израильское государство, то финиковых пальм на нашей территории не было.

– Как это – не было? – удивился сержант. – Я всегда думал, что Израиль и финики – это, можно сказать, одно целое.

– Так-то оно так. Раньше были, а потом исчезли они здесь. Однако финики – это же одна из традиционных иудейских культур. И перед нашими спецслужбами была поставлена задача: добыть ростки финиковых пальм. И вот это была одна из лучших спецопераций «Моссада», – гордо, словно он сам в этом участвовал, поднял голову Черток. – Крупный сухогруз под видом арабского торгового судна пришвартовался в иракском порту, и несколько месяцев наши агенты добывали ростки пальм.

– Что-то я не пойму, – пожал плечами Климов, подвинув буылку с вином, – а разве здесь какая-то проблема была? Подумаешь, финики привезти!

– Ха! Проблема! – насмешливо взглянул на него Леонид. – Вывоз ростков за пределы Ирака был наказуем смертной казнью. Но по итогам операции в Израиль было доставлено несколько тысяч ростков, и традиция выращивания фиников иудеями была возрождена.

– А какие тут у вас курорты и развлечения имеются? – продолжали «культурно образовываться» собеседники. – Как вы отдыхаете?

– Развлечений и курортов в Израиле море, – улыбнулся Черток, – а самих морей целых три – Средиземное, Мертвое и Красное. Есть и Галилейское озеро, условно называемое морем, именно там Христос ходил по воде. Слышали о таком?

– Ну… да… – неуверенно протянул Климов. – Конечно.

По правде сказать, у него на этот счет имелись весьма скромные познания, но терять марку ему не хотелось.

– Есть сафари, есть горячие источники, есть горные лыжи на горе Хермон, множество национальных парков, – перечислял Черток, – да и русские рестораны имеются. А памятники – нигде в мире столько и таких вы не найдете. Да уже один Иерусалим – древнейший религиозный центр, где находятся святыни иудаизма, христианства и ислама. Ведь не зря его называют «музеем под открытым небом».

«Классный парень! – думал, слушая его, Локис. – Совсем ведь наш человек!»

Еще немного выпив, спецназовцы завели разговор о женщинах, вот тогда Локис и рассказал Чертоку, как и где познакомился с Катрин. Рассказал про переписку по ночам. И даже находясь в баре с приятелями, он попытался связаться с Катей. Но опять его ждало разочарование. Девушка не отвечала, как будто провалилась сквозь землю. Разоткровенничавшись, коллеги еще долго в этот вечер рассказывали друг другу истории из жизни, периодически прерываемые безуспешными попытками Локиса законектиться с Катей.