Антибомба - Сергей Зверев

– Когда ждать транша, чудило? – спросил Кастет.

– Три дня…

– Три дня… Ты так легко этими днями раскидываешься. А ведь за день многое может измениться.

«Может и за минуту», – подумал я, глядя на это мощное драматические действо, именуемое в народе выбиванием бабок из лоха. На жидкокристаллическом экране можно было видеть движущуюся картинку, а в наушниках все слышать.

Я взял рацию и произнес в микрофон:

– Наш выход, ребята!

На улице около «Тойоты Камри» остановился фургон без окон. Из него высыпали парни в камуфляже. И вскоре стволы смотрели в сторону пассажиров, ошалевших от такого развития событий.

– Полиция! Дернетесь – мочу! – заорал старший.

Хрясь – от мощнейшего удара прикладом разлетелось лобовое стекло «Тойоты». Бац – в кровавый фарш превратилась физиономия боевика, пытавшегося что-то нашарить под передним сиденьем.

Но я всего этого не видел. В это время я с тремя бойцами из ЧОПа «Преторианец» несся по коридору. Мы преодолели приемную. Снесли по ходу бугая, сторожившего кабинет, – я врезал ему рукояткой по лбу, а ребята завершили дело.

Ворвались в кабинет. Там царила идиллия. Кастет опять сидел на диване. Директор ООО «Южный лес» – в кресле за столом. А Боба подпирал спиной стену, всем своим видом демонстрируя, что по жизни это занятие и есть его главное призвание.

Боба обернулся ко мне. Но сделать ничего не успел – я его освежил электрошокером. Он дернулся, припал на колено, но отключаться не спешил.

Кастета тоже приголубили полицейским тазером. Ему хватило – повалившись на пол, он задергался смешно, как мультяшный герой.

Боба моментально очухался и попытался встать. Я его приложил рукояткой разрядника по голове, а чоповец попотчевал еще одним разрядом. И клиент наконец отключился. Ну и отлично. В рукопашной схватке с таким слоном могли бы возникнуть проблемы.

– Приняли, – послышался в наушнике голос старшего второй группы.

– Отлично, – произнес я в микрофон гарнитуры. – Оформляйте их…

Я посмотрел на часы – чуть больше минуты, и дело сделано. В этом вся суть подобных операций – долго готовишься, прорабатываешь детали, пытаешься предусмотреть все, а потом секунды на сам бросок, и дело в шляпе. Или не в ней – всяко бывает.

Захваченных в плен бандитов погрузили в фургон.

– А нас-то за что приняли? – ныли в его кузове боевики из группы прикрытия, которых взяли в «Тойоте Камри» с арсеналом – пистолетом Макарова, ТТ и помповым ружьем.

– За рэкет, – зевал расслабленно оперативник из отдела по борьбе с оргпреступностью, которого привлекли к этой операции на всякий случай. – Скажите спасибо Чухонцу.

– Да мы на него разово подрядились отработать! – искренне возмущался несправедливостью жизни тот самый бандит, которому при захвате разбили морду прикладом. – Мы из правобережных. Под Васятой ходим. А Чухонец бабла предложил, чтобы массовку поизображать. Там долги какие-то. А на вымогалово мы не подписывались!

– Разбирайте стволы – чей кому, – кивнул оперативник на пол фургона, где на брезенте лежало изъятое оружие.

– Э, – возмутился избитый бандит. – Ты чего, правда?

– За хранение огнестрела пойдете. Или за рэкет. Выбирайте…

Оперативник был доволен – теперь он отчитается изъятием огнестрельного оружия у членов организованной преступной группировки «Правобережье». Перед этим он отписал агентурное сообщение и получил разрешение на мероприятия. Начальство закрыло глаза на детали предстоящей операции, поверив безумным заверениям оперативника, что он справится один, хотя это противоречило не только существующим правилам, но и здравому смыслу. Эх, хорошо, когда есть практически бесконечный административный ресурс, как у меня. И можно творить такие вещи.

Правобережные пацаны нам были не нужны – они не знали ничего для меня интересного. Их доставили в отдел полиции. В результате оружие было изъято, братву распихали по камерам, притом с признательными показаниями: мол, купили стволы на перекрестке, поскольку в условиях сложной криминогенной обстановки очень страшно за свою безопасность. Теперь они уедут на годик-другой на зону, при этом благодаря бога за то, что так легко отделались.

Ну а у меня своя песня. Пока оперативник оформлял правобережных, я в подвальчике на пригородной базе «Преторианца» вел проникновенный разговор с Кастетом.

Помощник Чухонца сидел на стуле, руки за спиной скованы наручниками. И обиженно, как маленький ребенок, ныл, опасливо косясь на меня:

– Чак, зачем ты так? Не мог по-человечески сказать, что тут твой интерес? Мы бы все порешали.

Теперь он походил не на грозного крупного хищника, а на обгадившегося бегемотика.

– Но ведь ты проблемы и нам создал. И себе. – Кастет шмыгнул разбитым носом.

– Себе? – Я выбил табуретку, и туша плюхнулась на пол.

Кастет съежился и прижмурился. Кстати, не мной замечено, что такие бугаи, привыкшие к безусловному физическому доминированию, гораздо больше своих мелких сородичей боятся адекватного насилия. Привыкают, что их все обходят стороной, и утрачивают бойцовское отчаяние.

Я ударил его сложенными щепоткой пальцами в уязвимую точку на шее. Пробил жир и мышцы и добрался до нервного узла. Боль от этого бывает адская. Кастет ожидаемо взвыл.

– Ты мне про проблемы говоришь в то время, когда я думаю – мочить тебя или сначала ногти выдернуть? – Я присел рядом с ним на колено и дернул за ухо.

– Чак, ну ты чего – сразу мочить? Ну, ляпнул лишку. Чего мочить-то? – забеспокоился бандит, пытаясь отползти от меня, – но он только уперся в мокрую бетонную стену.

– Кастет, ты меня знаешь хорошо, – произнес я с угрозой. – И должен понимать, что твоя никчемная жизнь зависит от твоей искренности. Понял?

– Да понял я, понял.

Мы с ним сталкивались по прошлым делам. И он разумно решил не играть в пионера-героя. И сейчас всем видом выражал готовность к сотрудничеству.

– Что хочет Чухонец? – спросил я.

– Денег.

– Почему пустился во все тяжкие?

– Ну…

– Говори. Не тяни. Пользуйся моментом, пока я еще добрый.

– По-моему, он хочет собрать деньги. Ксиву выправить. И свалить к хренам за бугор.

– А ты? Тебе какой во всем этом интерес?

– А я что? Я и дернуться не могу, так он меня, падла нерусская, за горло держит.

– Чем? – полюбопытствовал я.

– Он больше десятки отмотал, а я всего трешку. И все из-за того, что он на следствии промолчал в свое время. А за долги он свои всегда спрашивает.

– Кастет, ты не боишься в его темы впрягаться? Ведь его и братва, и полиция ищет.

– Так его, не меня. Ко мне претензий никаких. Все понимают, что я подневольный.