Следы со свастикой - Александр Тамоников

- Помоги лучше! - прорычал ему в лицо Егор Коломиец. - А то у нас станет два баклажана.

Неподалёку мерцал майор с покаянной минной.

«Да уж, неудобно вышло. Но, всё ведь хорошо, что хорошо кончается, - Влад уже забыл как его фамилия. - Ничего пусть поволнуется, а то взял за руководство нетленное изречение товарища Сталина насчёт того, что лес рубят - щепки летят. И теперь стало быть, все взятки гладки, в следующий раз хорошо подумает и проверит».

Машина неслась по узким улочкам, пассажиры подпрыгивали на сидениях, возбуждение не унималось. Они обнаружили живого агента - это уже половина дела. Избитый мужчина выбирался из прострации, в его глазах появлялась что-то осмысленное. Офицеры подпирали человека с двух сторон, иначе он давно улетел бы из кузова. Франтишкова не церемонилась, сползла с лавки, схватила его за шиворот, стала отвешивать пощёчины, не болезненные, но чувствительные. Голова агента болталась как у тряпичной куклы.

- Ханна!? - пробормотал он. - Это вы? Боже мой!

Офицеры радостно загалдели - есть контакт. Когда они сгружали Клеста во дворе управления, он вдруг замычал, стряхнул с себя руку Марецкого, сделал несколько неуверенных шагов, схватился за борт грузовика. Его рвало, неудержимо, как с жуткого похмелья, это было страшно. Никому не хотелось к нему подходить, желудок бедняги был пуст, но приступы следовали с пугающей частотой. Потом он успокоился, присел на корточки.

- Карл Робертович, вам понятно кто вы такой и где находитесь? - спросил Влад.

- Пока с трудом, но уже лучше, - ответил агент. - По крайней мере, на вас та форма, которая радует глаз и говорите вы по-русски, хотя те люди, которые хотели меня расстрелять, общались со мной на том же языке.

Часть пути он проделал самостоятельно, но на лестнице застрял, пришлось подхватить. В кабинете опять начался кризис, агент сполз со стула, глаза его закатились. Марецкий сунул Винсу стакан с водой, тот пил взахлёб, давился, вода стекала по губам.

- Ему нужен доктор, - пробормотала Ханна.

- Да подождите вы со своим доктором, - отмахнулся Брагин. - Так мы потеряем время, он должен хоть что-то сказать. Винс, вы в порядке? Мы можем поговорить? Вы что-нибудь помните?

Память агента работала выборочно и далеко не в пользу контрразведки, голова его клонилась на грудь.

- Бог дал, бог взял, - расстроено пробормотал Марецкий.

Когда в кабинет широким шагом вошёл полковник Ларионов, забывший здесь свою фуражку, учебный процесс шёл полным ходом. Офицеры распечатали кубышку неприкосновенного запаса - чистый спирт в текущей ситуации стал бы равен цианистому калию, пришлось разбавить его водой. Капитан Коломиец сидел на корточках рядом с Клестом и вливал ему в рот содержимое стакана. Зубы пациента стучали о стекло, он давился.

- Пейте, товарищ! - утробно проурчал капитан контрразведки. - За маму! За папу! За Верховного главнокомандующего!

- А что, всё правильно, - добродушно прокомментировал это Филимонов. - Доктор плохого не посоветует.

- Что здесь происходит? - Ларионов побагровел.

- Подождите, товарищ полковник. Не мешайте, - заявил Брагин.

«Вы охренели ребята!», - в сердцах вымолвил полковник, опустился на ближайший венский стул и стал ждать.

Лечение пошло на пользу, главное не перестараться, с медицинской точностью выверить дозу, но пока он проницал глубину веков, а не текущий временной отрезок.

- Пациент пошёл на поправку, - прошептал Коломиец, отстраняясь от Винса.

В стакане осталось немного спирта, офицер с заинтересованным видом понюхал его, собрался было допить, но разум победил. Капитан покосился на надувшегося полковника и поставил стакан на стол.

- Медики, мать вашу! - прошептал Ларионов. - Других лекарств, конечно, не существует?

Брагин приложил палец губам, ситуация требовала временного отступления от субординации.

- Всё в порядке, Карл Робертович. Вы у своих, - вкрадчиво проговорил Брагин. - Вы находитесь в управлении контрразведки третьей танковой армии, Первого Украинского фронта. Мы в Праге, перед вами начальник управления полковник Ларионов, а также начальник оперативного отдела майор Брагин и офицеры его группы. Вы в безопасности. Мы можем поговорить? Прошу простить, нам срочно требуются сведения, после чего вы сможете отдохнуть. Желаете закурить?

- Нет, спасибо. Давайте в другой раз, а то опять вырвет, - прохрипел агент.

-Всё в порядке, я вас понимаю.

- Спасибо вам.

Обрывки воспоминания мелькали в голове Клеста, но в единую хронологическую картину пока не выстраивались.

Контрразведчики терпеливо ждали, задавали наводящие вопросы. Винс понимал кто он такой и где находится, только спросил - какое сегодня число и который час. Он закрыл глаза, говорил медленно, с натугой, события переплетались, хронология хромала.

Сегодня утром Клёст вылез из подвала, расположенного на Гданинской улице, это район Свияжный, в окрестностях Малой страны. Он был в гражданском платье, но где и когда переоделся решительно не помнил. Город наводнили советские войска, он обратился к ближайшему патрулю на русском языке, это и стало его грандиозной ошибкой. Целое подразделение занимались отловом власовцев, не успевших покинуть город. Винс пытался объяснить кто он такой, но его не слушали, в память ему врезались злорадные лица красноармейцев, они куда-то волокли его за шиворот, осыпали проклятиями:

- Попался гадёныш власовский! Держись падла!

Били свирепо, удары по лицу сыпались без остановки. Он пытался защищаться, кричал, чтобы его отвели в контрразведку, но от этого солдаты только ещё больше заводились. Лицо его превращалась в сливу, но он до последнего не терял сознания.

- Живучий гад! - сказал кто-то и ударил Клеста прикладом по виску.

Собственно на этом он и отключился. Память его стала оживать, когда контрразведчики везли его на пикапе в управление.

- Вас чуть не расстреляли, - проговорил Брагин. - Скажите спасибо пани Франтишковой, это она вас заметила.

- Спасибо вам, Ханна!

- Не стоит. Какой пустяк, - женщина зарделась. - Вспоминайте дальше, Карл. Мы вас очень просим!

Картина выстраивалось тяжело и муторно. Пражский департамент шестого управления готовился к эвакуации. Винс до последнего имел связь с подпольем, общение осуществлялось через тайник, записками. Барон фон Шломберг планировал бежать к союзникам, в район Пльзеня, вслух он свои намерения не озвучивал, за это полагалась пуля, но Винс знал о его планах, причем Шломберг не спешил, штудировал сводки с фронтов. Про катастрофу в Берлине знали все, ставка делалась на противоречие между союзниками, да и группа армий Центр никуда не делась, это было немалая сила на фронте, протянувшемся между Дрезденом и Чески Будеевице. Теоретически она могла сдержать наступление русских, тем более что Первый Украинский фронт Конева, завязший в Берлине, ещё не развернулся, Советские армии распыляли силы на борьбу с армией Венка и уничтожение окружённых частей армии Бусе. Фон Шломберг надеялся, что время есть, он вёл тайные переговоры с американской разведкой, отправил к Паттону надёжного человека – штурмбанфюрера Эверста. Шломберг торговался, сильно нервничал, запирался в своём кабинете, мог сидеть там часами. Он до последнего верил в силу германского оружия. Начало пражского восстания СС, СД и гестапо проморгали. В городе начались бои, мятежники занимали квартал за кварталом. Чёткой договорённости с союзниками у Шломберга не было, он пытался бежать, но вынужден был вернуться в правительственный квартал. Потом в город вошла дивизия Буняченко и положение стало критическим. Это были те же русские, немцы, по крайней мере, разницы между ними и красноармейцами не замечали. Они дрались как черти и подготовлены были серьёзно, в отличие от мирных жителей, впервые взявших в руки оружие. Власовцы выдавливали немцев из правительственного квартала.