Сирийский эшафот - Александр Тамоников

Молодые граждане Сирии призывались в сирийскую армию на полтора года по достижении восемнадцати лет. И призывались лишь в том случае, если в их семьях имелись братья. Если таковых не было – юноши считались кормильцами семей и призыву не подлежали.

У Акура имелось четыре младших брата, в армию он ушел с большой охотой и вернулся ракиб тани – старшим сержантом. Вернулся возмужавшим, окрепшим, загорелым и пышущим здоровьем.

Удивленные соседи интересовались: «Почему не подписал контракт и не остался мусаидом – мастер-сержантом?»

«Успею, – отмахивался тот, – подписать контракт никогда не поздно…»

Так и ввязался после полутора лет перерыва в сельское хозяйство: большая семья довольно успешно выращивала ячмень, кукурузу, овощи, бахчевые, фрукты, фасоль… Когда умерли родители Зайны, семья Тубур арендовала две трети соседской земли и стала едва ли не самой богатой в районе.

Зайна, напротив, бедствовала: денег за аренду земли выходило мало – большая часть их тратилась на доктора и лекарства для парализованного брата. Времени на обработку оставшегося клочка земли почти не было; там кое-что росло, но этого на полноценное пропитание не хватало. Девушка металась, подрабатывала у доброхотов-соседей. И все равно ее положение становилось все хуже и хуже.

Однажды в ворота ее дома постучал Акур. Она открыла. На дороге стоял старенький пикап, в кузове которого лежали мешки с овощами и ячменем.

– У нас излишки, – по-деловому проинформировал сосед. – Хочешь, продам тебе за полцены?

– Но у меня сейчас нет денег, – волнуясь, путала она слова из арабского и курдского языков.

– Не беда – отдашь позже.

– Хорошо. Мы с братом будем очень благодарны…

Он заехал во двор участка, помог выгрузить несколько мешков и дотащить их до прихожей дома.

– Когда я должна заплатить? – спросила девушка, прощаясь с молодым человеком.

– В течение двух недель, – ответил он. И добавил: – Тогда я привезу вам новые излишки…

С тех пор так и повелось: Акур раз в две недели привозил к дому Зайны немного продуктов, а та рассчитывалась за предыдущую поставку. Соседи давно поняли, что девчонка приглянулась молодому парню, да обсуждать вслух подобные вещи было не принято. Ну, понравилась – что с того? Может, решил жениться.

– Но почему сейчас не получится подождать с деньгами? – сморщив носик, тянула девчонка. – Ты ведь раньше давал отсрочки!..

– То было раньше, – осторожно приблизился к ней Акур, – а пару дней назад ко мне приезжал армейский офицер – прапорщик.

– Зачем?

– Агитировал подписать контракт и вернуться в армию. Между прочим, в звании унтер-офицера «мусаид аваль».

– Мусаид аваль? Что это? Я не разбираюсь в воинских званиях.

– Это означает «полковой диспетчер» и, между прочим, является высшим унтер-офицерским званием!

– И ты согласился?

– Я похож на сумасшедшего? – поморщился молодой человек. – Нет у меня желания подставлять голову под пули. Слышала, что творится в столице?

– Нет.

– Волнения начались. Оппозиция выступает за свержение Асада. Вот-вот начнется гражданская война.

Девчонка явно не понимала, как связаны между собой эти ужасные события и необходимость прямо сейчас расплатиться за привезенные продукты.

– Ну, ты и дура! – скривился Акур. – Заплатить я должен офицеру, чтобы он оставил меня в покое.

– Теперь понятно, – шмыгнула она носом.

Акур Тубур давно положил глаз на дочь покойного соседа, да все как-то не получалось развести ее на близость. А тут подвернулся такой замечательный случай. На самом деле, в беседе с прапорщиком Акур дал предварительное согласие на службу по контракту. Тот помог заполнить анкету, задал с десяток вопросов и уехал, пообещав через месяц вернуться с приказом о присвоении Тубуру унтер-офицерского звания. По этой причине молодой повеса решил действовать и за оставшийся срок во что бы то ни стало овладеть молодой соседкой.

– Так что насчет твердой валюты? – погладил он девушку по бедру.

Зайна отпихнула его руку и заливисто рассмеялась. От смеха на щеках образовались симпатичные ямочки, в раскосых глазах зажглись игривые огоньки.

– Можно и валютой, – негромко сказала она, опять мешая слова из разных языков.

– Тогда показывай свой товар, – кивнул на подол юбки Акур.

Как ни крути, а выгода от поступившего предложения была очевидной. Зайна раздумывала не больше трех секунд. Потом оглянулась по сторонам, осмотрела дальний соседский двор и быстро подобрала юбку. Ни чулок, ни трусиков, ни нижней юбки. Впрочем, это не удивило Акура – бедность соседской семьи была известна всему селению.

– Ну? Понравилось? – медленно опустила она подол.

– Понравилось.

– Тогда приходи вечером, когда брат уснет.

– Нет, Зайна, так не пойдет. Вначале с тебя задаток. Или аванс. А уж вечером полный расчет.

– Какой еще аванс?!

– Обычный. Так что, в дом пригласишь?

– Нет, лучше в сарай – в доме брат…

Они проскользнули в старое каменное строение под соломенной крышей, притворили за собой дверь.

Девчонка явно не знала, что и как делать – снова задрав юбку, она стояла в углу сарая. Молодой человек неторопливо расстегивал ширинку; по его лицу блуждала довольная улыбка.

– Давай быстрее, – поторопила она, заметив самодовольное выражение его лица. – У меня еще дел полно по дому.

– Если будешь послушна – заживешь нормально… – предвкушая блаженный миг, нашептывал Акур, расторопными движениями ладони заставляя ее пошире расставить ноги.

Зайна охнула, почувствовав боль, и взмолилась:

– Тише, тише!

– Стараюсь…

Хватило его всего на пару минут. Акур издал протяжный стон и, шагнув назад, качнулся.

Девушка, тяжело дыша, распрямилась и отряхнула подол.

– Ну что, доволен авансом?

– Доволен, – шумно выдохнул Акур.

– Тогда иди, разгружай мои продукты. Они же теперь мои, верно?

– Твои-твои…

Перетаскав во двор несколько мешков с овощами и ячменем, он устало остановился у калитки, вытер вспотевший лоб. Овощи пойдут в пищу, половину ячменя девчонка истолчет и будет печь лепешки, другую половину продаст и выручит немного денег.

Зайна встала рядом с парнем и неожиданно прижавшись пухлой щечкой к его плечу, тихо спросила:

– Вечером придешь?

– О, да я погляжу, тебе понравилось! – улыбнулся он.

Зайна хихикнула и спрятала лицо в складках его одежды.

– Нет, ты скажи! – настаивал молодой человек. – Понравилось?