Наперегонки со смертью - Виталий Гладкий

Я молча кивнул. Мне очень хотелось посмотреть на документы преследователей, но Лычков – надо отдать ему должное – рассудил мудро. Не хрен нам тут светиться, оставляя лишние следы. И вообще, о нападении на КАМАЗ лучше никому ни гу-гу. Иначе менты затаскают Лычка по допросам. И меня тоже.

До города мы добрались без осложнений.

Городишко был маленький и мерзкий. Таких в российской глубинке немало. Но если в других городках, построенных еще в дореволюционное время, существовали хотя бы какие-то достопримечательности (например, старинная церковь, монастырь, купеческие или барские дома), радующие глаз, то этот казался гнойным нарывом, выросшим среди лесного разлива.

Город строили в начале шестидесятых комсомольцы-добровольцы и ударными темпами.

Потому почти все городские здания были на одно лицо и очень смахивали на многоэтажные бараки. Черные закопченные трубы завода абразивных материалов денно и нощно извергали в небо клубы дыма и пыли; они отталкивались от небесного свода и падали вниз, гнусно воняя нафталином, серой и еще черт знает чем. Мелкая, как мука самого тонкого помола, абразивная пыль хрустела на зубах, забивалась за шиворот, подавалась вместе с гарниром в заводской столовой и других заведениях подобного рода, намертво въедалась в сушившееся после стирки постельное белье, превращая его в наждачную шкурку… В общем, городок был – закачаешься.

Мы остановились в городской гостинице с удивительно оригинальным названием – "Русь". Нам можно было переночевать и в общежитии завода (в дешевых комнатах для командировочных), но и я, и Лычков, определивший КАМАЗ в заводской гараж, не сговариваясь, повернули оглобли подальше от длиннющих и толстых стволов, расстреливающих дымными петардами в упор расцвеченное звездами чистое осеннее небо.

При гостинице был и ресторан, который мы обычно не обходили стороной. Однако после дорожных приключений с автогонками и стрельбой у нас напрочь пропал аппетит. Мы лишь взяли в гастрономе бутылку водки для поправки нервов и свежую булку. Закуска – немного колбасы, два плавленых сырка, лук, соленые огурцы и вареные яйца – лежала в пакете; за всю дорогу мы к нашему совместному "тормозку" так и не притронулись. -…Не пойму. – У Севы наступил откат, и после первой рюмки он стал вялым и грустным. – Чего они к нам приклепались? Мой КАМАЗ уже далеко не новый… хотя и в хорошем состоянии. Да на трассе клевых машин валом. В том числе и импортных. Выбирай любую.

И грузы они возят не чета нашим. Каждая фура тянет на полмиллиона "зеленью". Как минимум. Знаю точно, сам таскал такие в Прибалтику и обратно. Зачем мы им понадобились?

– Спроси что-нибудь полегче… – Я старался вообще ни о чем не думать, разгружая мозг, разгоряченный экстремальной ситуацией, случившейся всего два часа назад. – Давай лучше про баб.

– Кому что… – Лычок сокрушенно покачал уже начавшей седеть головой. – Прямо тебе сексуальный маньяк. И когда только ты угомонишься?

– Как только наступит климакс. Или какой-нибудь придурок яйца отстрелит.

– Сегодня ты имел шанс.

– Да уж…

Мы умолкли одновременно, как по команде. Лычков сидел, развалившись в потертом кресле, и делал вид, что дремлет. Я в этот театр не очень-то верил; похоже, он мысленно восстанавливал картину произошедшего. Чтобы в очередной раз разбередить душу.

Чертов садомазохист…

Впрочем, я тоже от него далеко не ушел. Водка немного притупила остроту восприятия, но в то же время заставила посмотреть на произошедшее как бы со стороны.

Действительно, Сева прав на все сто процентов. Интересно, что особенного в нашем КАМАЗе, привлекшим такое пристальное – чересчур пристальное – внимание со стороны теперь уже мертвых бандитов? Кому-то срочно понадобился грузовик с номерами завода "Алмаз"? Возможно. Для какой-нибудь пакости. Я знал, что между командой бывшего директора предприятия и новым руководством идет настоящая война компроматов плюс судебная тяжба. До отстрелов дело еще не доходило, но напряжение начало приближаться к критической точке. Разнообразные комиссии, в том числе и со столицы, бродили по заводу стадами, мешая нормально работать и наводя трепет на заводоуправление.

Был еще один момент в нашем приключении, который очень мне не нравился. По идее, стрелок прежде всего должен снять водителя и только потом приняться за пассажира. Изза шума двигателя я так и не сообразил откуда велся огонь, но, осмотрев пробоины в бортах, понял, что автоматчик устроил засаду с правой стороны. С какой стати? В лесистой ложбинке перед тем злополучным подъемом можно спрятать взвод киллеров как справа, так и слева от шоссе. Стрелок попался неопытный? Ничего подобного. Первая очередь, с которой он на наше счастье опоздал, прошила тент точно на уровне груди сидевшего в кабине. Так выставить прицел мог только настоящий снайпер, имеющий отменный глазомер.

Загадка казалась неразрешимой. Вернее, мне очень хотелось считать ее именно таковой.

Потому что предположение, которое я гнал из своих мыслей с яростью цепного пса, не пускающего на подворье незваного гостя, казалось совершенно невероятным…

Оформление документов и погрузка, обычно требующие не более двух-трех часов, заняли весь рабочий день. На заводе абразивных материалов царил форменный бардак. Я уже был знаком с такими порядками, а потому отнесся к своим злоключениям со стоицизмом древнего мыслителя и философа. Пока доведенный задержкой до белого каления Лычков метал икру от злости, я преспокойно гонял чаи в кругу знакомых, дожидаясь визы очередного начальника.

А их на заводе абразивов водилось больше, чем зеленых мух над кучей навоза. И каждый считал себя пупом земли. За время работы на "Алмазе" я немало поколесил по таким глубинкам и в конце концов уяснил, что нету зверя страшнее, чем провинциальный начальник или чиновник. Амбициозность этих самодуров не имеет границ. Так же, как и тупость. Если, например, такой тип находит в документах элементарную опечатку, не влияющую на общий смысл, то считай, что твоя командировка закончилась плачевно. Он тут же потребует все исправить, что в переводе на нормальный язык звучит примерно так: поворачивай, парень, оглобли и привези мне новые бумаги. И это за тысячу верст. Стань перед ним хоть на колени, бейся головой о стенку, вымой слезами пол в его кабинете – он останется глух и неприступен словно средневековая крепость. Легче разжалобить надгробный камень, нежели достучаться до его сердца.

Иногда в таких случаях помогает элементарная взятка, но у этого мелкого начальственного прыща аппетит на подобные вещи поистине крокодилий. А такие шнурки как я не имеют ни соответствующих полномочий на сей счет, ни нужного количества дензнаков. Потому перед поездкой я лично вычитываю всю документацию, придираясь к каждой запятой. Чем нередко довожу Зинку-раскладуху до нервного срыва.

Впрочем, ей уже известен мой бзик и она готовит мне бумаги с тщанием секретаряреферента министра иностранных дел.

Из заводских ворот мы выехали уже в шестом часу. Перед нами стояла нелегкая дилемма: отправиться в ночной рейс или подождать до утра, перекантовавшись в гостинице "Русь".