Бездна и росток - Dee Wild

утвердительно кивнула. Лейтенант Бесфамильный поднялся с места и бесшумной тенью скользнул в сторону пищевого робота. Странно было видеть его без оружия и без брони – в одном лишь экзоскелете, – но движения его были, как всегда, точны и лаконичны.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, глядя поверх всех их голов. Вопрос был адресован в пустоту между Ионовым и Юмашевой.

— Прилетели, — рубанул Макаров. — А вот ты тут как оказалась, «советник»… Это, я думаю, история позабористее нашего марш-броска…

Появился Аркадий и поставил передо мной тарелку съестного и дымящуюся чашку.

Юмашева, вежливо кашлянув, взяла слово:

— Ты вот пока чайку попей и подкрепись. А я введу тебя в курс дела, потому что времени у нас не очень много. В общем, всё обстоит примерно так… — начала Диана, откинувшись на спинку кресла. — Полтора месяца назад, когда спецназ россов штурмовал Асканий, Космофлот занялся «усмирением» Пироса. «Голиаф» забросил десант и ушёл за подкреплением. И тут в прессу просочилась информация о пандемии на мятежной планете. О том, что она подчистую выкашивает целые города и области.

Ионов кивнул, его грустные глаза подтверждали каждое слово.

— Общество всколыхнулось, — сказал он. — Людям нужна была правда, но власти отмалчивались, пытаясь спустить всё на тормозах. Дежурные комментарии перестали устраивать людей, и вскоре по всему северному полушарию начались волнения.

— Демонстрации, погромы, — продолжила Юмашева голосом плоским, как сводка новостей. — На третьи сутки в Нью-Вашингтоне у Президиума полиция открыла огонь на поражение. Двести шестьдесят семь трупов. Это стало факелом, брошенным в бензобак. Власти начали «закручивать гайки»: комендантский час, запрет на собрания, военные трибуналы… Полиция… полиция сменила водомёты на оружие. И мир загорелся…

— Чрезмерная реакция, — вставил Ионов, — всегда рождает чрезмерное противодействие. Люди, доведённые до отчаяния, начали вооружаться. Штурмовали резиденции богачей, захватывали арсеналы… Завязались уличные бои…

Юмашева вновь взяла слово:

— Началась фрагментация общего жизненного пространства, стали появляться границы. Магрибский Союз, Скандинавский Имарат, Панамский Анклав… Некогда единая планета затрещала по швам, и люди взялись за возведение стен – как в старые-добрые предэкспансионные времена…

Она отхлебнула кофе, поставила чашку с глухим стуком и обвела взглядом собравшихся. Её палец упёрся в меня, как стрелка прибора.

— Твой Альберт, — бросила она, и в голосе слышалось что-то среднее между злостью и уважением, — сбросил на Сектор настоящую социальную термоядерную бомбу.

Молчавший до того Фройде отложил планшет, на экране которого мерцали схемы, пожал плечами и сообщил, будто констатируя научный факт:

— Противоречия между супербогачами и бедняками не могли не обостриться. Пирос стал всего лишь поводом к силовому разрешению этих противоречий. Пиропатроном, если угодно.

Он усмехнулся удачному каламбуру, но в его глазах не было веселья.

— Неужели у вас на Земле начались настоящие народные революции? — в голосе Макарова, старого солдата, слышалось почти мальчишеское оживление.

Ионов водил пальцем по ободу чашки, будто рисуя невидимые схемы заговоров.

— Как обычно, — произнёс он, — кобылу взнуздывает народ, а вожжи ласково и нежно забирают так называемые «элиты». Где местные, где глобальные… И все они играют в национализм, тыкая пальцем в сторону соседа – «смотрите, вот они, ваши злые угнетатели. Ату их!»

— Этот огонь теперь просто так не потушишь. — Юмашева говорила, глядя прямо на меня, словно я была во всём виновата лично. — А в довершение поползли слухи о том, что Правление Конфедерации сотрудничает с враждебной внеземной цивилизацией. Сама можешь представить – любые слухи обрастают жуткими подробностями, фантазия у людей богатая…

Она сделала паузу, чтобы дать всем этим новостям впитаться в мой разум. Я не представляла. Я почти чувствовала, во что превратилась Земля за те дни, что я пробивалась сквозь льды Ковчега и ад Пироса. Можно ли ещё сбежать на Землю, или этой точки на карте уже нет, а я – нахожусь в бесконечном падении?

— За какие-то две недели, — продолжала Юмашева, — пожар на Земле взвился до небес. Агенты «Опеки» по каналам связи получили новый приказ: уйти «в спячку». Все, кроме пары связных. Агапов же, стоявший на вершине всей этой пирамиды, остался на Ковчеге и пропал из поля зрения. Любая связь с Ковчегом была прервана, а в отлаженных процессах началась эрозия.

— Каждый занялся своей официальной работой, — пояснил Ионов. — Капитан возила грузы между аванпостами. А я… — Он усмехнулся. — Я пытался уговорить Среднюю Азию не превращаться в Бактрийское ханство с монополией на уран.

— А потом пришла весть. — Юмашева вновь посмотрела на меня, и теперь её взгляд был иным – в нём читалось что-то вроде жалости. — Инженеры Космофлота приблизились к перезапуску Врат. И почти одновременно с этим Ионов получил сообщение от связного на «Голиафе».

Все замерли. Ионов оторвал глаза от чашки, его лицо стало каменным.

— Сообщение гласило: «Выследили и уничтожили боевую группу Росса-154. Выжили двое, они в бегах».

— Двое? — выдохнула я.

«Оникс» и «Бурят» переглянулись. Их молчание было красноречивее любых слов.

— Мы, — коротко бросил Макаров.

— Ты всё правильно поняла, — сказала Юмашева. — Тебя списали. Может, это и к лучшему. Лишнее внимание – это лишние проблемы… Так о чём это я? Ах, да. Максим Максимович, — она кивнула на Ионова, — моментально взял инициативу в свои руки. Согласовал себе командировку на Пирос и попросил срочно снять меня с маршрута. Руководство ГСБ с радостью ухватилось за шанс выдернуть это дело из-под носа Космофлота и двинуть старую шпионскую историю. Найти и допросить оперативников Росса… если они ещё живы – это было бы настоящим подарком. Для «Фидеса» оформили экстренный пропуск, и когда Врата запустили, мой корабль, растолкав очередь военных транспортов, первым нырнул в гиперпространство с опергруппой ГСБ на борту…

— После прибытия к Пиросу, — сказал Ионов, задумчиво глядя в свою опустевшую чашку, — мы выяснили, что над южным полюсом планеты висит неопознанный военный линкор. Всем, понятное дело, было известно, чей он, но воякам совершенно не хотелось соваться в его зону поражения.

Александр Орёл, до сего момента не произнёсший ни слова, отчеканил:

— Предупредительный залп из плазменных пушек и полное радиомолчание действуют лучше всяких слов.

Службист продолжал:

— Поэтому в качестве переговорщиков выступили мы. Тем более после того, как варварским образом был уничтожен разведотряд Макарова. — Ионов кивнул «Ониксу». — Конфедераты наплевали на все конвенции при штурме