Приговорил и исполнил - Максим Шахов

– Да в чем мне признаваться? Во-первых, вы можете посмотреть время моего звонка, прибавить к нему время на дорогу и сопоставить его с временем смерти э-э… потерпевшей. А во-вторых, оглушить меня она не могла! Уж это-то вы как следователь должны понять без каких-либо экспертиз!

– Это почему? – впервые не со скукой, вроде как с интересом посмотрел на Логинова Гришко.

– Да потому что у нее сломана шея! А в этом случае смерть наступает мгновенно!

– А откуда вы знаете, что у нее сломана шея? – быстро спросил следователь.

– Да это же видно! В общем, прошу вас освободить меня под подписку о невыезде! Обещаю являться на допросы по первому звонку и все такое!

– А вы шутник, – хмыкнул Гришко.

– В каком смысле? Я же вам объяснил, что потерпевшая никак не могла нанести мне удара. А раз так, то из этого следует…

– Из этого не следует ровным счетом ничего! – покачал головой Гришко.

Тут пришла очередь удивиться Виктору:

– В каком смысле?

– В прямом! Я не первый год работаю следователем. При ранении сердца смерть тоже должна наступать практически мгновенно. Однако зафиксированы случаи, когда люди с такими ранениями жили еще около получаса. Тут все зависит от психического состояния потерпевшего…

– Но тут речь идет не о ранении сердца! А о переломе шеи, а в этом случае поражается нервная система…

– Да хоть и так, – пожал плечами Гришко. – Но это все равно ни о чем не говорит. Потерпевшая вполне могла ударить вас до того, как вы сломали ей позвонки. А сознание вы потеряли уже после этого… Так будете делать чистосердечное признание?

– В чем?

– Как хотите… Однако поверьте моему опыту: вас задержали с поличным, улик вполне достаточно. Так что отпираться просто нет смысла…

Логинов попытался было что-то возразить, но Гришко перестал обращать на него внимание.

– Задержанного обыскивали? – повернулся следователь к старлею.

– Нет, только карманы пощупали на предмет оружия! – без зазрения совести соврал тот, хотя Вася с ведома старлея добросовестно обшарил Логинова и изъял большую часть денег.

– В темпе составляйте протокол изъятия и осмотра вещей задержанного и отправляйте его! – повернулся Гришко к какому-то капитану.

– В СИЗО?

– В КПЗ. В СИЗО пусть его оформляет следователь, который примет дело к производству, – зевнул Гришко. – Нам бы до восьми с бумагами по квартире управиться…

– В Ивлинске есть фирма «Алтекс», – наконец приступил к делу Лечи, убедившись, что Магомед осознал всю его важность. – Знаешь?

– Да, – коротко ответил дагестанец и непроизвольно заерзал на сиденье.

Эту вроде бы не очень приметную фирму «крышевало» Белогорское УФСБ. А иметь дело со спецслужбами Магомед очень не хотел. Ему хватило того, что как-то давным-давно РУБОП неожиданно провел обыск у него на фирме и нашел «АКСУ» с полусотней патронов в гараже.

Магомеду еще повезло, что белогорский РУБОП тогда только-только набирал обороты и очень нуждался в технике и спецснаряжении. Дагестанцу пришлось выступить в роли щедрого спонсора, и только таким образом ему удалось замять это дело. Автомат сдали вроде как добровольно, и после этого случая Магомед с сотрудниками спецслужб встреч всячески избегал.

– Директор этой фирмы женщина, – продолжил Лечи. – Молодая, двадцать восемь лет… – Магомед несколько удивленно посмотрел на чеченца, поскольку не мог понять, к чему тот ведет. – Симпатичная. Ну, и деньги у нее есть. Ты ее не знаешь?

– Нет, – мотнул головой Магомед.

– Ну что же, это даже к лучшему, – проговорил Лечи, после чего неожиданно извлек из кармана фотографию и протянул Магомеду: – Вот она!

Дагестанец взял фото, отпечатанное на цветном принтере. С него на Магомеда смотрела девушка, очень похожая на его секретаршу Зину. Не сестра, конечно, но примерно того же возраста и с выдержанной в том же стиле внешностью – прическа, макияж, висюльки всякие и даже кофточка.

– И что?.. – несколько растерянно спросил Магомед.

По фотографии он понял только одно. Если бы подвернулся случай, он бы с удовольствием эту русскую сучку трахнул. Даже ста баксов не пожалел бы…

«Луноход» под командованием рябого старлея резво стартовал от парадного Юрьевны и покатил по пробуждающемуся Ивлинску. В предрассветной мгле копошились дворники, на остановках виднелись силуэты первых пассажиров, дожидавшихся начала движения общественного транспорта.

Логинова, грубо втиснутого в крошечное отделение для арестованных «лунохода», предстоящий рассвет радовал еще меньше, чем недоспавших работяг на остановках. Голова по-прежнему гудела, но это были уже мелочи. Хуже было другое.

Как юрист по образованию, Виктор отлично понимал, что обвинение в убийстве, которое ему собирались предъявить, шито белыми нитками. Однако Гришко недвусмысленно дал ему понять, что утруждать себя поисками настоящего убийцы Юрьевны никто не будет. Какой-нибудь эксперт даст заключение, что после удара по голове Логинов, возможно, мог сломать жертве шею и только после этого потерять сознание. И вот под это «возможно» какой-нибудь другой следователь начнет добросовестно подгонять улики…

Окажись на месте Логинова кто-нибудь другой – и можно было не сомневаться, что ему наш самый гуманный в мире суд отмеряет самый настоящий срок на полную катушку. За Логиновым, конечно, стояла Контора. Однако Виктор прекрасно понимал, что вытащить его даже генералу Ватлину будет не так-то просто. Да и самому ему париться на нарах как-то не очень хотелось. Не для того он от санатория отбрыкался, чтобы провести курс реабилитации в камере…

За своими невеселыми думами Виктор непрерывно «сканировал» оперативную обстановку за «бортом» «лунохода». И сразу отметил, что обочины стали пустынными – ни тебе домов, ни остановок. Тут Логинов быстро сориентировался и заорал:

– Остановите, в туалет хочу!

Из пассажирского отсека «лунохода» донесся только дружный смех и пара оскорбительных фраз. Виктор стукнул ногой в стену и заорал:

– Остановите, суки, слышите! Меня прижало!

– Заткнись, падла! – рявкнул Вася. – А то щас точно остановимся, так отделаем, почки в руках носить будешь!

Однако Логинов угрозу проигнорировал и к оскорбительным выкрикам прибавил сокрушительные удары по стенкам. В «Альфе» его научили бить из самых разнообразных положений. Поэтому, несмотря на отсутствие места для замахов, «луноход» загудел, словно железная бочка.

– Мать-перемать! – донесся из пассажирского отсека визгливый голос старлея. – Тормози!

«Луноход», даже не вильнув к обочине, остановился посреди пустынной в этот час дороги. Два сержанта и старлей, матерясь, выскочили на улицу.