Как возрождалась сталь - Сергей Зверев

Значит, либо лодка рыбачья причаливала к берегу неподалеку от моста, подумал Берзин, вспоминая старую перчатку в зубах Василия, либо ее принес кто-то, кто уходил от моста на другую часть острова. Лодки рыбаков здесь плавают свободно. Правда, к опорам моста и непосредственно к зоне строительства их не подпускают. Черт, или я как пуганая ворона от каждого куста шарахаюсь и в каждой посторонней вещи опасность вижу, либо все это неспроста. Нож, пропавший человек, перчатка, пахнущая рыбой.

Берзин вспомнил разговор с Вязниковым, когда майор пересказывал ему результаты работы полиции, когда руководство заявило о пропаже человека. Они опрашивали всех, кто дружил с Роговым, кто с ним приехал на строительство, наводили справки по месту жительства. И всюду тишина. Никто ничего не знал, да и близкой дружбы Рогов ни с кем на работе не водил.

– Ну, что тут у вас, показывайте, – Лужников остановился возле модуля, в котором размещался офис Берзина.

Это была самая шаткая часть легенды, потому что Берзин просто сильно ослабил винты, которыми крепился врезной замок.

– Ну, это пустяки, – потрогав замок, заверил Лужников. – У вас отвертка есть? Давайте, сейчас подтяну, и порядок. Надо следить за замком, а то он у вас так может совсем выпасть.

Пока слесарь, присев на одно колено, исправлял результаты безалаберности инспектора, Берзин принялся абстрактно философствовать о том, как хорошо было бы, работая на берегу Черного моря, все же попробовать жареной или вяленой черной барабули. Лужников несколько раз обернулся на него с улыбкой. А закончив закреплять замок, сказал:

– Если вы такой ценитель, то проблему решить просто. К нам из поселка частенько пацан на велосипеде приезжает, Макаром зовут. Шустрый хлопец! Он любую рыбу на заказ привозит.

– И сырую? – тут же спросил Берзин.

– Конечно. И сырую, и вяленую, если специально закажете. У нас ребята частенько заказывают у Макара.

Вот тебе и перчатка, сразу подумал Берзин, вот тебе и запах рыбы. А тут всего лишь неприметный местный пацанчик на велосипеде. Наверняка все его знают, всем он здесь примелькался. Да, и приезжает он, думается, не каждый день, а только раз-другой в неделю. Тут стройка, тут все кипит, когда уж рыбой торговать. А вот иногда вахтовики себя балуют хорошей рыбкой. Наверное, даже и водочки иногда выпьют под нее, но только в узкой и хорошо знакомой компании. Потому что за пьянство на стройке контракты расторгают сразу. Думай, подполковник, думай, уговаривал себя Берзин, думай, как использовать эту информацию в оперативных целях. Парня мало за хипок поймать и на допрос к участковому или к Вязникову притащить. Это не дело, так можно все концы обрубить, если с парнем кто-то связан извне или его используют «втемную». Если используют, если все это имеет какое-то отношение к его делу.

Выход напросился сам собой. Нож, его возможный бывший хозяин Губарь, рыба, Лужников с девушкой у поддонов… все это надо связать.

– Слушай, Борис, – Берзин сделал такое лицо, как будто ему было страшно неудобно такое просить и вообще использовать рабочих со строительства почти в личных, в частных целях. – Можно попросить тебя с ребятами помочь мне. Надо сейф передвинуть. У меня стол в глубине стоит, и сейф рядом, а мне надо стол к окну поставить. Как раз туда, где стол стоит сейчас, кондиционер дует. Я уже два раза простужался, а без «кондюка» задохнешься совсем. И скакать каждый раз от стола к сейфу – ноги отвалятся. Хочется, чтобы они рядом стояли.

Сейф в кабинете у Берзина стоял хороший, настоящий, «засыпной»[1]. Был он тяжел, но зато надежен, что важно для работы оперативника. Ведь в этом сейфе у Берзина хранилось все, что касалось его работы офицера ФСБ, а не инспектора по охране труда и технике безопасности.

А вечером пришли все трое «камышинских» с двумя ломами, обрезками труб и несколькими короткими досками. Берзин смог убедиться, что работа такелажника – это довольно серьезное дело, требующее специальных знаний, сноровки и большого опыта. Это не просто – «навались плечом и толкай, сколько силы хватит». Тут особой силы и не надо. Тут нужна техника перемещения негабаритных или тяжелых предметов и оборудования.

Наконец, Берзин познакомился со всеми волжанами: с основательным, серьезным Вагиным, который предпочитал хорошенько все продумать, прежде чем браться за любое дело. Василича очень волновало, что после него скажут о нем люди, скажут о его работе. Поэтому халтуры и поспешности он терпеть не мог.

А Стасик Губарь оказался крепким невысоким пареньком, типичным «торопыгой», которому хотелось поскорее закончить любое дело и побыстрее освободиться. А вот для чего побыстрее освободиться? Этого он никогда, как понял Берзин, объяснить не мог. Наверное, чтобы шалберничать. Может быть, Губарь и не был лодырем в прямом смысле этого слова. Скорее всего, ему просто быстро надоедало одно занятие и хотелось сменить его на какое-то другое. Не хватало усидчивости, отсутствовала в нем такая особенность, как увлеченность. Несло его по жизни, что-то иногда казалось интересным более, что-то менее, но все быстро надоедало. Единственное, что Стасик Губарь терпел долго, это нотации своего дяди, Николая Васильевича.

Вся работа по передвижке сейфа, а заодно и перестановка мебели в кабинете заняли минут пятнадцать. Берзин начал рассыпаться в благодарностях, смутив этим даже невозмутимого Вагина. Из всех видов благодарности, которые были уместными в данной ситуации, Берзин предложил одну, от которой бригада не смогла отказаться.

– Эх, мужики, люблю, когда вот так можно позвать на помощь, и к тебе придут. Я и сам всегда с готовностью прихожу людям на помощь, когда зовут. Да и когда не зовут – тоже. Мир становится лучше и проще, когда люди начинают относиться к друг другу вот так. Знаете, чем я вас хочу отблагодарить? Давайте я вас угощу жареной барабулькой? А? Вы как? Посидим вечерком после работы, я и горелку газовую достану, и сковороду. Масла в столовой…

– Э нет, Игорь Иванович! – засмеялся Лужников. – Что-то мне сдается, что вы не только с железом не дружите. Думаю, вы и рыбу жарить не умеете. Оставьте вы это дело профессионалам, которые на Волге выросли, с детства рыбу ловят и на берегу же ее готовят. Когда у нас Макар обещал приехать? Завтра? Вот завтра мы ему закажем, а послезавтра он нам свежей барабулечки привезет, и устроим мы себе вечерние посиделки. Хорошо бы под водочку, но… сухой закон надо соблюдать, иначе попрут нас отсюда в три шеи. И вас не помилуют, не посмотрят, что вы из Москвы. В момент настучат вашему начальству, что с рабочими водку пьете!

А вечером Берзин был свидетелем, как начальник участка устраивал Акимову разнос из-за того, что тот не убрал поддоны с технического моста. Прораб что-то принялся возражать и высказывать по поводу того, что он машинами не распоряжается, а только выполняет то, что приказано. Кажется, начальник участка сам получил от высшего начальства за непорядок и загромождение проезжей части и теперь срывает зло на прорабе. Какова бы ни была причина, а поддоны в этот же вечер погрузили на два грузовика и увезли в сторону Тамани. Берзин облегченно вздохнул. Ну, теперь слежку за местом, где найден нож, можно отменять.